– А, впрочем, да, конечно. Но мы можем отослать ее в другую комнату. У тебя есть детская?
Она взглянула на него так, что он отскочил.
– Ах, прости, прости, Идуся! Не подумавши ляпнул! Мари может просто погулять в саду.
– В саду гуляет Гарольд.
– Кто такой Гарольд?
– Леопард, которого я привезла из Африки. Пожаловала его в церемониймейстеры при моем дворе.
Вольдемар тут же примостился рядом, схватил ее руку и прижал к губам.
– Ты – настоящая королева! Царица Савская! Я тоже не прочь получить должность при твоем дворе!
Ида чуть не послала его. По-русски. Трехэтажным матом.
Уже рот открыла, но передумала. Нет, не годится. Сначала узнаем, что у него на уме и при чем тут его внучка.
Сама не зная почему, она была уверена, что именно в ней все дело.
И неожиданно подумала: «Если только Мари действительно внучка».
Эта внезапно пришедшая в голову мысль казалась фантасмагоричной, но по опыту Ида знала: именно на странные и нелепые мысли надо обращать самое пристальное внимание.
Поэтому отталкивать Селадона не стала. Улыбнулась самым обворожительным образом и прикрыла глаза.
– Ты по-прежнему не против? – промурлыкала она.
Вольдемар как будто сигнала ждал.
– Я был не против с первого дня нашей встречи. И через все эти годы пронес светлое чувство, которое когда-то…
Она прижала пальчик к его губам. Он тут же стал его целовать.
– Тсс. Тут твоя внучка, не забыл? Веди себя прилично, дедушка.
Было видно, что это «дедушка» его покоробило, однако из роли он не выскочил.
– Так прикажи увести ее. Прошу, Идуся. Хоть пару минут наедине. Как тогда…
– Ты помнишь о той оплеухе, которую получил?
– Это была божественная оплеуха. Кроме того, потом ты сама пришла ко мне.
– Это получилось… случайно. Я была пьяна.
Вольдемар взглянул на нее и со слезой в голосе прошептал:
– Но нам было хорошо.
Хорошо? С ним? Она чуть не расхохоталась в голос. Возможно, Станиславский был прав, и она плохая актриса, но по сравнению с кузеном – Вера Холодная. Неужели думает, что она купится? Уверен, что она все такая же экзальтированная наивная дурочка, какой была много лет назад? Ну и пусть остается в неведении.
– Мари следует отдохнуть, – потянувшись так, чтобы разрез распахнулся до бедра, лениво произнесла она и, подняв руку, поправила волосы.
Бретелька платья медленно сползла с плеча. Вольдемар сглотнул.
– Мишель отведет ее наверх, покормит и уложит. А мы пока предадимся воспоминаниям.
Глаза его загорелись таким вожделением, что ее чуть не вырвало. Какая все-таки скотина!
Девочка пошла с горничной, не сказав ни слова. Даже не оглянулась на дедушку.
Интересно.
– Прикажи подать нам ужин, – кинула вслед Ида, поднялась, отошла к окну и наконец закурила.
Все же надо действовать осторожнее. Вольдемар старательно изображает идиота, а сам, видно, решает, с какой стороны к ней подобраться. Потому и устроил этот слюнявый спектакль. Что ему от нее надо? А нужда, как видно, превеликая. И, судя по всему, речь не о деньгах. Когда приходят клянчить, так себя не ведут.
Тогда что?
Зря она тогда переспала с ним. А с другой стороны, почему нет? Он все-таки законный муж. И потом, она хотела, так сказать, отблагодарить. Не каждый согласился бы на ту унизительную роль, которую она предложила. А, впрочем, все дело в сумме. А сумма была немалая. Так что, как ни крути, Горовиц не прогадал.
Ида затянулась и, выпустив дым, повернулась к прожигающему ее похотливым взглядом Вольдемару, позволив любоваться собой.
– Устроим вечеринку, мой дорогой муженек?
Горовиц поднялся и медленно двинулся к ней, снимая сюртук.
– Ну-ну, не так скоро, милый, – улыбнулась она и снова затянулась, чтобы он не заметил мелькнувшего на ее лице странного выражения.
Вольдемар нехотя вернулся к столу, налил себе вина и выпил залпом.
– Я видел твое выступление. Два дня назад, – вытирая рот, произнес он. – Это просто феерия. Знаешь, о чем я думал? Жалел, что тогда удовлетворился подачкой.
– Подачкой? Это было целое состояние.
Неужели все-таки деньги и ничего больше?
Он небрежно кивнул.
– Да, конечно. Но речь не о деньгах, понимаешь? Согласившись принять откуп, я потерял нечто большее. – Неужели этот недоделанный бонвиван говорит о ней? Правда думает, что они могли остаться вместе? Или это просто продолжение игры?
– Я хочу снова его увидеть.
– Кого? – не поняла она.
– Твой танец.
«Ну и наглец», – подумала Ида, но сказала совсем другое:
– Почему нет? Я станцую для тебя. Только для тебя.
«А потом придушу. Или зарежу», – глядя в его затуманенные желанием и вином глаза, подумала она.
В ту ночь внезапно воспылавшему былой страстью мужу пришлось спать одному, точнее, в одной комнате с малышкой. Девочка не могла заснуть в незнакомом месте, плакала и никого, кроме Вольдемара, к себе не подпускала.
Видя, как ребенок вцепился в дедушкину руку, Ида уже не была так уверена в своем предположении. Возможно, Мари в самом деле родная внучка.
