Приказав подать ужин в будуар, она привычно улеглась на кушетку в ожидании прихода Мишель и вдруг услышала:
– Я взял на себя смелость присоединиться к тебе за ужином.
Ошарашенная Ида молча уставилась на Вольдемара, возникшего перед ней с подносом, уставленным тарелками.
– Согласись, вдвоем будет веселее. Тем более нам есть о чем поговорить.
Первый раз в жизни она, Ида Рубинштейн, не нашлась что ответить.
А Горовиц, вдохновленный ее молчанием, заливался соловьем:
– Уверен, дорогая Идуся: вечер будет прекрасным. Поверь, я смогу тебя развлечь и даже удивить.
«Уже удивил», – подумала она, но снова промолчала.
Вольдемар становился докукой. Если так пойдет и дальше, насколько ее хватит?
Ей уже начинало казаться, что она готова оставить ребенка. Только если Вольдемар как можно скорее уберется прочь.
Между тем кузен, привольно расположившись на тахте, продолжал говорить, попивая винцо и засовывая в рот огромные куски малинового пирога.
Кстати, откуда он взялся? Она не просила никаких пирогов.
– Тебе нужно чуть-чуть поправиться, – авторитетно заявил Вольдемар, когда она задала ему вопрос. – Я заказал твоему повару пирог. Вот увидишь: станешь еще красивее.
Ида почувствовала, что еще минута, и она прикажет выкинуть муженька за ворота. А еще лучше – скормить Гарольду.
Чтобы отвлечься от кровожадных мыслей, она поинтересовалась, где сейчас Мари.
– Ты уже начинаешь о ней беспокоиться, – с видимым удовольствием констатировал Вольдемар. – Это так приятно. Возможно, девочка растопила твое сердце, и ты разрешишь…
– Я же просила: не торопи меня.
– Конечно, конечно, – спохватился Горовиц и, поднявшись, налил ей вина.
Догадался наконец поухаживать. А то ведет себя, как… А, собственно, почему она позволяет этому мужлану так себя вести? Родственные чувства? Ерунда! Жалость? С чего бы это. Тогда что?
Ида отпила из бокала и вдруг поняла. Во всем – внезапном появлении забытого мужа, его беспардонном поведении, а главное, в том, что он привел с собой Мари, – есть какая-то загадка. И ей ужасно хочется ее разгадать. Всем своим нутром она чувствует: за этой водевильной ситуацией стоит нечто серьезное, может быть, даже опасное.
Ида испытующе поглядела на жующего кузена.
Может ли этот человек быть опасным?
И что, если да?
Утром, помогая хозяйке уложить волосы, Мишель сказала:
– Сразу видно: месье любит ребенка. Целый чемодан вещей и все новые. Даже бирки не срезаны. Некоторые, правда, не подходят по размеру. Но что взять с дедушки?
– Вся одежда новая?
– Да, мадам. Я была немного удивлена. В чем же девочка ходила раньше? Месье сказал, что они в Париже уже неделю.
Ида взглянула на безмятежное лицо горничной.
– Возможно, месье Горовиц постеснялся привозить сюда старые вещи.
– О, вы правы, мадам! Девочка явно нуждалась в обновлении гардероба. Я даже пожалела бедняжку! У нее такие старые ботинки и платье! Теперь она будет выглядеть нарядно! Они долго будут гостить у нас?
Как ни странно, Мишель явно была рада появлению в доме ребенка. Должно быть, материнский инстинкт проснулся.
– Месье Горовиц собирался нанять няню.
– Но я смогу гулять с Мари, если они еще побудут здесь?
– Сможешь. Если Гарольд не будет против.
Мишель улыбнулась.
– Мы с ним привыкли друг к другу. И я знаю, как обращаться с кошками. Главное – не заходить на их территорию. Все готово, мадам.
Ида оглядела себя в зеркало.
– Мари что-нибудь рассказывала тебе?
– Она не говорит по-французски, мадам.
– Но что-то же она говорит.
– Я разобрала только имя.
– Какое?
– Юта.
И Мишель, вздохнув, добавила:
– Наверное, так звали ее покойную мать.
Жирар ожидал ее в холле, стоя перед зеркалом. Его раздражал криво повязанный галстук, но как он ни пытался исправить положение, ничего не выходило.
– Брось заниматься ерундой! – резко бросила Ида, появляясь из бокового коридора.
Доминик вздрогнул, но тут же расплылся в улыбке.
– Ида, королева моего сердца! Ты всегда появляешься, как солнце в дождливую погоду – неожиданно!
Ида, которая любила, чтобы ее повсюду сопровождали толпы восторженных почитателей, в принципе отрицала всякие неожиданные появления, поэтому уставилась на сияющую физиономию приятеля с подозрением.
– Сегодня ты льстишь как-то особенно неловко.
И продолжила издевательским тоном:
– Неужели Коко снова показала тебе на дверь?
– Она уехала с Хью Гровенором в Рокебрюн-Кап-Мартен, – обиженно сообщил Жирар. – Он собирается купить там участок земли.
– Должно быть, для того, чтобы Шанель построила там виллу. Неплохо. Лазурный берег – сладкая мечта модисток вроде нее.
Доминик поджал губы. Конечно, он все понимает, но зачем же втаптывать его в грязь?
