– Это звучит фантастично. Похитить девочку и пойти на страшный риск, чтобы вывезти ее из советской России? Да ради чего можно провернуть такое?
– Или ради безумной любви. Или ради безумной ненависти.
В ее голосе Доминик услышал нотки театральщины и сразу преисполнился скепсиса.
Скорей всего, она сама придумала драматичный сюжет, а теперь хочет выдать за правду. Ну где такое видано? Нет, он слыхал и не раз истории о родителях, которые не могут поделить ребенка, и в результате один из них похищает дитя. Но чтобы… А, впрочем, все русские сумасшедшие, и Ида одна из них!
Он искоса взглянул на подругу.
Ну а если допустить, что она не ошибается? Какими неприятностями это может грозить? Наверняка ребенка разыскивают, и если обнаружат, что именно она укрывает его, у Иды могут быть проблемы с законом и довольно серьезные. А если так, ему необходимо вмешаться.
Не привыкший ничего откладывать в долгий ящик, Доминик взял Иду за руку.
– Ты должна немедленно избавиться от него.
– От кого, Доминик?
– От ребенка. Не спорь. Это единственно разумное решение. Ради твоей безопасности. Тебя могут обвинить в пособничестве и … Бог знает, в чем!
– Предлагаешь утопить ее в Сене?
– Не смешно, моя дорогая!
– Ты прав, – согласилась она и добавила по-русски: – Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно.
Жирар не понял ни слова и потому забеспокоился еще больше. Когда Ида начинала говорить на родном языке, это могло означать все, что угодно, но только не душевное спокойствие. Сейчас, похоже, крайнюю степень смятения.
– Ида, – проникновенным голосом произнес он, собираясь настаивать на своем.
Но та вдруг выпрямилась. Глаза полыхнули инквизиторским огнем.
– Я выведу Вольдемара на чистую воду и спасу ребенка!
Господи помилуй! Антигона! Жанна д’Арк! Мария Антуанетта перед казнью!
Жирар почувствовал, что начинает проникаться ее пылом, но тут же осадил себя. Погибельное влияние этой женщины приведет к краю пропасти обоих, поэтому он должен сохранять хладнокровие.
– Объясни, как ты собираешься заставить его сказать правду?
Ида усмехнулась.
– Я соблазню его.
Если бы Жирар не сидел на стуле, он бы упал.
Она сведет его в могилу! Для его расшатанных нервов подобные выкрутасы уже чересчур.
– Пресвятая Богородица! Подумай, что ты несешь! Собираешься переспать с предполагаемым преступником. Этим ты лишь утяжелишь свою учесть!
– Не забывай: мы не оформили развод. Я все еще мадам Горовиц. Кто упрекнет меня в преступном умысле?
– А если он не признается?
Ида посмотрела уничижительно. Жирар прижал ладонь к губам.
– Прости. Не надо было так говорить. Я же знаю: перед тобой не устоит ни один мужчина. Но ведь это ужасно опасно. Он может разгадать твою хитрость.
– Вольдемар самоуверен, как все мужчины, и не сомневается: я ни о чем не подозреваю. А насчет остального…
– Как узнать, откуда взялась девочка? Чей это ребенок? Ведь ее необходимо вернуть.
– Это потом. Сейчас надо заняться кузеном.
– Он же пропал!
Ида отпила из бокала и ответила с незнакомой Доминику интонацией:
– Но этот момзер таки снова появился! Поганый бехайм будет так делать, пока я не дам согласие оставить ребенка! Мачер несчастный!
Жирар хотел уточнить насчет непонятых им «момзера», «бехайма» и «мачера», но тут Ида стукнула кулачком по столу и объявила:
– Я вытрясу из него все, даже его гнусную душонку! Или я не Ида Рубинштейн!
– Ты – богиня! – не смог удержаться Жирар.
– Я знаю, – небрежно бросила она.
– Какую помощь ты ждешь от меня?
– Пока не понимаю, но чувствую, что она может понадобиться. Сейчас мне нужно было просто проговорить все это, чтобы…
– Разделить проблемы с другом? – подсказал Жирар.
Он ожидал, что Ида начнет все отрицать. Разделить проблемы? С какой стати! Свои проблемы она привыкла решать сама и всегда отлично справлялась!
Ида взглянула на него мудрыми семитскими глазами.
– Ты единственный, на кого я могу положиться в семейных делах.
Потянувшись, Доминик поцеловал ее худую длинную руку чуть ниже локтя.
Итак, произошло преступление, но Ида не хочет вмешивать в дело жандармерию, потому что оно семейное.
Ну что ж. Лучший адвокат Парижа знает толк в семейных делах.
– Как только… получишь от Вольдемара сведения, – специальным адвокатским тоном произнес Жирар, – ты должна немедленно связаться со мной. Ни в коем случае не предпринимай никаких действий самостоятельно. Это может стоить тебе жизни.
Ида задрала подбородок и фыркнула. Это следовало понимать так: она не боится никого и ничего.
Но Жирар недаром слыл отменным профессионалом.
– Раз в деле замешан ребенок, тебе следует думать прежде всего о нем. Безопасность девочки – превыше всего.
Ида, которая уже собиралась продемонстрировать фирменный гонор, осеклась.
– Ты прав, Доминик. Это превыше всего.
Жирар взглянул на подругу. Она удивляла его постоянно и повсеместно, но всегда по-разному. Он сбился бы со счета, желая пересчитать все грани ее характера. Но сегодня в ее лице промелькнуло нечто новое. Неужели материнский инстинкт не вытравлен из нее до конца? Она испытывает к чужому ребенку какие-то чувства?
О, как увлекательно было бы понаблюдать за этим!
