– Потом объясню, – перебил Кама. – В Париже Гросицкий бывает наездами. У него ресторан в Лионе. Сажин сказал: Гросицкий должен отвезти девочку к себе. Сомнений нет – он на пути в Лион.
Последнюю фразу он договаривал, уже сбегая с лестницы вниз.
Анриетта не была свидетелем всех этих событий. Забытая всеми, она топталась у подъезда, то и дело собираясь уйти, но все же продолжая ждать. Ей было важно узнать, нашли ли дочь Анны. Как-никак она имела к этому прямое отношение, поэтому отправиться восвояси, не получив свою долю благодарности за помощь, не могла. Не так уж много радости в ее жизни, чтобы отказаться даже от малюсенького удовольствия побыть героем дня.
Между тем Париж проснулся окончательно, и улица постепенно наполнилась народом. Проходя мимо сильно накрашенной женщины, люди косились. Кто с любопытством, кто с презрением. На взгляды Анриетта не обращала внимания. Привыкла. Прислушиваясь к звукам, доносящимся из дома, она поневоле подумала, что люди, с которыми судьба свела ее совершенно случайно, живут совсем другой жизнью.
А ведь не останься она одна, без гроша в кармане много лет назад, тоже могла бы проявить себя на ниве борьбы с преступниками. А что? Она узнала дочку Анны по описанию, она устроила слежку, она придумала, как вызвать подкрепление. Ну не умница ли? У нее явно талант! Теперь стоит опробовать его на крикливой итальянке, который год донимающей всех соседей. Анриетту прилюдно обзывает шлюхой, а сама водит мужиков, чуть только ее Марчелло смоется из дома в кабак. Следует проучить нахалку и предоставить мужу доказательства ее развратности. Навык слежки освоен, чуть-чуть изворотливости, и она выведет итальянку на чистую воду, да так, чтобы узнали все соседи!
Вдохновившись открывающимися перед ней перспективами, Анриетта хохотнула и, достав папироску, оглянулась. У кого бы прикурить?
Из-за угла дома вышел мужчина, ведущий за руку девочку.
– Сейчас мы поедем к маме. Ты же хочешь к маме? – наклонившись к ребенку, спросил он.
Девочка молча кивнула.
– Ну тогда не плачь и шагай быстрей. Мы торопимся.
Ничего из сказанного Анриетта не поняла, потому что говорил мужчина не по-французски, однако теперь, когда Париж превратился в пристанище для сбежавших от новой власти русских, их язык могла распознать любая лоретка. Хотя бы для того, чтобы отказать в случае, если кто-нибудь из них попытается подступиться: русские в большинстве своем нищенствовали и в кавалеры даже на час не годились. Анриетта, правда, несколько раз соглашалась провести с ними время, но только из жалости.
Мужчина с девочкой поравнялись с нею.
– Прикурить не дадите? – шагнула к ним она.
– Не курю, – бросил мужчина по-французски, обходя ее.
На девочку Анриетта не смотрела. Незачем. Она и так поняла, что это Мари.
– Ах, извините, месье! – крикнула она в спину удаляющейся паре и в отчаянии оглянулась.
Где же Анна? Где смелые мужчины, помогавшие ей найти дочь?
Внезапно где-то наверху послышались резкие звуки. Матерь Божья! Да там стреляют!
И что ей делать? Бежать за мужчиной или, наоборот, прочь отсюда?
Впрочем, сомневалась Анриетта ровно две секунды, а потом бросила на землю папироску и устремилась за преступником, уводящим Мари от матери.
Не придумав ничего другого, она хотела нагнать его и, вцепившись в девочку, что есть мочи закричать что-то вроде: «Спасите! Убивают!» Уже набрала в рот побольше воздуху, как вдруг сзади кто-то навалился ей на спину и зажал рот горячей рукой.
– Молчи, ради бога, – прошептал он голосом Анны.
Обмершая от страха Анриетта с шумом выдохнула и повернулась.
У Анны глаза были на пол-лица и белые губы.
– Не кричи, умоляю, – прошептала она. – Мари может испугаться и закричать. У него оружие.
Анриетта была понятливой от природы, да и жизнь кокотки приучила соображать на ходу.
– Что будем делать? – уточнила она, готовая ко всему.
– Пойдем за ними. Судя по всему, он ведет Мари на вокзал. Там ты постараешься его отвлечь, а я заберу дочь.
– Насчет отвлечь, так это я профессионалка, – ответила Анриетта и сплюнула.
– Мы можем пойти за ними так, чтобы нас не заметили?
– Без труда! Я родилась в этом городе. Все ходы и выходы знаю наизусть. За мной, детка, и верь: мы ее вернем!
Анриетта подобрала пышные юбки и рванула в сторону от дороги.
– Пройдем дворами.
Анна молча двинулась следом.
– В Лион не попадешь из Аустерлица, – задыхаясь от быстрой ходьбы, просипела Анриетта. – Надо ехать с Лионского.
– Он путает следы. Поедет с пересадками.
– Значит, ждать своего поезда не станет. Сядет на первый попавшийся.
– Это плохо. У нас не будет времени.
– Ничего, как-нибудь управимся, – утираясь, выдохнула Анриетта.
Анна смогла только кивнуть в ответ.
Вокзал Аустерлиц кишел желающими уехать в другие города и пригороды.
Незнакомца и Мари женщины заметили в толпе у касс. Спрятавшись за колонной, поддерживающей высокие своды вокзала, они видели, как мужчина наклонился к окошечку, о чем-то поговорил с кассиршей и отошел с билетами в руке, но недовольный.
– Как видно, придется ждать, – прошептала Анриетта.
