Замку и его хозяевам повезло, что огонь в этот момент нигде не разжигали — или сгорело бы всё к чёртовой матери. Зато и леди, и обнимающий её лорд Валентин, стоящие в холле, и прислуга имели удовольствие видеть герцога Виндзора, пробкой вылетевшего с чердака и бросившегося к двери, при этом приговаривая:
— Я убью эту тварь!
И всё это сквозь смех.
Карета герцогу не понадобилась. Он просто на бегу щёлкнул пальцами, из воздуха соткалась огненная фигура жеребца, на спину которого Эш взлетел, пришпорил — и помчался прочь.
— Как думаете, сударь, мне стоит писать жалобу императрице? — задумчиво поинтересовалась леди Уайтхилл глядя на дымящийся след, оставленный странным жеребцом.
— Полагаю, стоит, сударыня. Я же, в свою очередь, напишу императору. Быть может, вместе у нас что-нибудь получится.
— Ещё как, — кивнула леди, сжимая простенький серебряный медальон. — И, пожалуй, я прогуляюсь сегодня в поля… Ночью. Не ждите меня, сударь, буду поздно.
Лорд Валентин кивнул. К отлучкам жены он давно привык.
Фрида проснулась, когда в комнате было уже темно — хоть глаз выколи. И тихо. Очень.
На губах ощущался горький привкус пустырника. Фрида облизнулась, поморщилась, наугад потянулась к прикроватному столику, нащупала бокал с водой, аккуратно сделала глоток. Он вроде бы не горчил — во всяком случае, не больше, чем пустырник. Фрида боялась, что по приказу герцога, успокоительное могут добавить во все её напитки — чтобы уж точно держать в постели.
Герцог… Воспоминание пришло ярко, накрыло и стало реальнее тёмной комнаты. «Как я могла раньше не догадаться? — недоумевала Фрида. — Они ведь так похожи!» Это было очень в духе Эша — ломиться в её сны и требовать имя. А ещё приглашать на танец, издеваясь над незнакомой полукровкой, щеголять голышом и даже, бездна его забери, натирать золотой пылью рога!
Фрида полежала немного, успокаиваясь. Отогнала от себя эти мысли — с мужем она разберётся завтра, скрываться от него больше она и не подумает. Серому Эш её точно не отдаст, в этом Фрида была уверена.
И потом, если сложить все известные ей факты… Он же не плохой. Взбалмошный — ну так сколько в мире холериков? Их за это не судят. И несчастный. Неудивительно, что стал таким дёрганным — жить в мире, полном железа, для любого фейри мука. А жить добровольно, да ещё и подчиняться человеку (для фейри свобода — всё, подчинение просто немыслимо, только уважение), к тому же, постоянно страдать от головной боли — реакции на железо… Нет, герцога стоило пожалеть. Теперь-то его странности становились понятны. Очень понятны…
Но как же его угораздило стать придворным магом! Смех да и только…
Фрида, уже не скрываясь — почует Эш и ладно — зажгла магией свечу. Огонёк еле теплился, но и его хватило: Фрида накинула халат, встала, взяла свечу, отперла дверь.
И чуть не споткнулась о спящую горничную.
Дверь спальни скрипнула, закрываясь у Фриды за спиной. Огонёк свечи дёрнулся, но устоял, не погас. А горничная продолжала спать — Фрида, склонившись, слышала её мерное дыхание. Но ни — сначала — лёгкое прикосновение, ни — потом — пощёчина служанку не разбудили.
Фрида выпрямилась, осмотрелась: в робком свете свечи виднелись ещё пара тел — экономка и доктор. Фрида на всякий случай пощупала у них пульс — всё в порядке, они всего лишь спят.
«Этот чудак снова психанул и намудрил с заклинанием?» — удивилась Фрида, перешагнула через врача и осторожно пошла дальше.
В не зашторенных окнах галереи догорал закат. Зрелище получилось настолько жуткое, что даже Фрида, верившая разве что в духов, прижала кулак ко лбу: знак защиты. Затянутое тучами небо полыхало фиолетовым, багровым, синим — и всё это с щедрой примесью чёрного. Создавалось впечатление, что где-то там, за облаками горит пожар, и когда он прорвётся сквозь тучи, то рухнет на землю карающим мечом и сожжёт всё и всех.
— Глупости, — прошептала Фрида, вытирая испарину со лба. — Это всего лишь закат.
Её голос разнёсся, кажется, по всему этажу. Вздрогнув, Фрида прислушалась и со страхом поняла, что не слышит ничего, кроме собственного дыхания, и то раздаётся как-то слишком уж громко. Такой же тишина была, когда Эш наложил на её спальню иллюзию.
«Может, он снова это сделал? Но растянул на весь дом?» — мелькнула странная мысль, и Фрида внимательнее присмотрелась к окну. Оно оказалось совершенно нормальным, не нарисованным, но снаружи тоже стояла ватная тишина, и не было ни следа прохожих. Странно: в их богатом квартале разве не должны соседи сейчас ехать на приёмы и званые вечера? Самое время.
Вздохнув, Фрида отошла от окна и направилась было к комнатам герцога — пусть сам со своей магией разбирается, экспериментатор! Но тут тишина неожиданно кончилась — точнее, в неё вплелась песня.
