Танец на двоих (ЛП) полностью

Присев на корточки — сейчас это казалось единственно логичным средством против жгучей боли в груди — он уперся рукой в пол для равновесия. Колючих волокон дешевого ковра оказалось достаточно, чтобы отвлечь его, и Киллиан, открыв глаза, уставился на него.

«Надо будет его выбросить. Домовладелец, дешевая задница, не сделал этого перед моим заселением, как обещал, — Киллиан сделал несколько глубоких вдохов, и образы того жуткого дня начали меркнуть. — А остальные парни испытывают такое? Или только я? Ли прошел через подобное?»

Он знал, что ответил бы Мейер, так как слышал это бесчисленное количество раз.

«Чувак, это война, — Мейер с силой выдыхал дым «Marlboro Red», словно подчеркивая этим смысл своего высказывания. — В гребаной войне нет ничего хорошего. Люди постоянно гибнут. Наша работа — убивать и взрывать это чертово дерьмо. Мы же солдаты. И это наша прямая обязанность. Никто не обещал, что это будет легко и красиво. Но мы продолжаем делать это, потому что мы — Сильная Армия. Так?

На тот момент это было именно то, что им всем нужно было услышать.

Поэтому они в едином порыве кричали «да-а-а!».

Киллиан никогда не был силен в строгом соблюдении канонов католической веры, в которой вырос, но в ее догмы верил всей душой. Была лишь одна причина, по которой они смогли выбраться живыми из той «мясорубки», — их время умирать не пришло. С тех пор он всегда держал свечу зажженной, как молчаливый обет в знак благодарности Богу.

За Мэтьюза, за Мейера, за себя. За благополучное возвращение домой.

Но он также держал ее зажженной в память о Ли.

Киллиан сжал челюсти. Да так крепко, что, казалось, вот-вот начнут крошиться зубы. А пальцы так судорожно вцепились в край полки, что побелели костяшки.

«Я должен был тебе помочь, дружище. Должен был заставить тебя обратиться за помощью. Надо было сказать парням, командиру… кому-нибудь… — глаза защипало, а зрение затуманилось. Он на мгновение склонил голову и вытер ладонью глаза. — Я бы прошел еще одну дислокацию, лишь бы вернуться в тот день, когда была сделана эта фотография. Мы были на войне, зато все вместе».

Киллиан собирался уже покинуть комнату, когда понял, что так и не зажег свечу.

Чиркнув спичкой, он поднес ее к фитилю. И на мгновение застыл, глядя на пламя. Воспоминания о дне патрулирования — в одночасье изменившем их жизни — вновь захватили его.

4. Столкновение

— Баз, в кассе не хватает четыреста баксов, где они? — Киллиан хмуро посмотрел на сидевшего напротив друга.

Было уже поздно, Киллиан устал, и его терпение подходило к концу. Заниматься бухгалтерией совершенно не хотелось.

— Чувак, я не знаю, — пожал плечами Басанта.

— У нас тут двенадцать человек, что должны были оплатить пятого, а сегодня уже двадцать пятое, — Киллиан прижал пальцы к виску. — Пора уже выставлять счет за следующий месяц. Почему ты не отметил в компьютере тех, кто уже заплатил?

— Но я же собрал деньги. Здесь никто, — Баз досадливо покачал головой, — не пользуется ни картами, ни электронным переводом. Все несут наличные или расплачиваются чеками.

Киллиан закатил глаза.

— Кто сегодня, черт возьми, пользуется чеками? Кто в наше время их принимает?

— Э-э… вообще-то, мы, чувак.

— Надо придумать что-то попроще, — пробормотал Киллиан, обращаясь скорее к себе, чем к другу, перебиравшему на своем столе кипу бумаг. Обреченно вздохнув, он пожевал зубочистку, рассеянно рассматривая стоявшее перед ним пресс-папье армейского образца. Его взгляд зацепился за высеченную на основании гири надпись «Сильная Армия».

— Так что ты хочешь, чтобы я сделал? — озадаченно спросил Басанта.

Киллиан открыл рот, собираясь ответить, но его внимание привлек долетевший из зала сдавленный крик. Он резко повернул голову к двери.

«Дерьмо. Драка».

Киллиан давно свыкся с постоянными разборками парней. Ни табличка-предупреждение на входной двери, ни соответствующий пункт в договоре не могли сдержать бурлящего в воздухе и в венах тестостерона. Им непременно нужно было доказать, что они сильнее, круче, жестче. Тут уж ничего не поделаешь. Это напомнило ему учебку, тренировочную базу, палаточную жизнь и периодические дислокации. Ищущее разрядки мужское эго в конце концов ударяло в голову и взрывалось гневом.