— Ты на сеансе был и ни хрена не понял! Это всё существует. Как тот трамвай — можешь сто раз сказать себе, что его нет и лечь на рельсы!.. не хочешь попробовать?
— Нет.
— Так вот. Везде можно жить… Правда, по-разному.
— Эх, грехи наши тяжкие…
— Понятие — грех лично меня дико раздражает. Адам и Ева натворили, а я, не ведающий об этом ни сном, ни духом, должен искупать вину! Вся сознательная жизнь — искупление вины! Сколько бы ни прожил, ни сделал! Так вот. Я не собираюсь до самой смерти жить с общечеловеческой виной!
— Но люди…
— Мне ненавистны их возня и пожирание друг друга. Иногда я даже испытываю удовольствие, когда думаю о ядерном взрыве над каким-нибудь мегаполисом. Р-раз — и жаркое готово!
— Из родственников и друзей.
— У меня нет друзей!
— У вас то и нет? Никогда бы не подумал…
— Друзья должны служить для дела, а не для полноты списка в телефонной книжке!
— И какого это дела, если не секрет?
— Познания Истины.
— И какова истина?
— У Мира два господина. А у нашего один, — он пронизал меня взглядом. — Знаешь поговорку: меньше знаешь — дольше живёшь?
— Теперь знаю.
— Вот и славненько. Криста, эйям. Счастливо оставаться, господин журналист.
Они растаяли в белёсом мареве, а я остался сидеть как пень. Информации к размышлению было завались. Для начала — откуда он узнал про моё занятие. Может, предавание журналистике, как и порокам, отпечатывается на лице? Очень непростой этот Ромуальд, крепкий орешек два, первый — этот маг-целитель, Виктор Черных, хотя знакомых не выбирают. Может коллега по цеху или ученик. Знал бы, что доживу до времён, когда можно по колдунам ходить, как по аптекам. А ведьмы гуляют со свободными мыслителями… Вообще то хорошая погода, именно в такой солнечный день я и познакомился с Анной.
— Значит, в кафе посидеть можете, господин нигилист? — я крутанул на ладони «коровку». — Что ж пора заняться и мне магией!
Для начала я превратил животное в рыбу, потом в траву, потом в ничто, и, покидая радушного бармена, подумал — Неплохо для начала!
Прогулявшись по нашему мини-парижу я сел в автобус и покатил домой. Сегодня я мог уделить дневнику гораздо больше времени.
