Он мог бы пойти на поводу у собственной гордости и отказаться прислуживать Леди Смерть. Натан не боялся забвения — той жизни, что он успел прожить, хватило бы и на десятерых. Но загадки всегда манили его, а в Скарфоле произошло что-то явно выходящее за рамки обыденного.
Была еще и эта танцовщица… Уйти сейчас — практически означает признать собственное поражение. Одна ночь с ней — и тогда можно подумать и о забвении.
— Я согласен, — с усмешкой ответил он.
— Твоего согласия мало, — бросила Леди Смерть. — Мы слишком хорошо знаем людей, чтобы им доверять. Нужна печать.
Она оказалась так близко… Наклонилась и поцеловала его, ставя на нем пресловутую печать. Поцелуй Смерти — весьма своеобразное завершение сделки с Леди Смерть, о котором прежде он лишь слышал, но никогда не испытывал. До сегодняшнего дня ему всегда удавалось откупиться тем, что одинаково ценили и смертные, и бессмертные — золотыми монетами.
Его губы обожгло холодом. Леди Смерть отстранилась с довольным видом объевшейся сметаны кошки.
— Теперь на тебе моя печать. Она будет потихоньку высасывать из тебя жизнь — медленно, по капле. И не остановится, пока чужачка не будет найдена.
Натан рассмеялся, но его глаза смех не затронул.
— Вот значит как? Жизнь чужачки в обмен на мою?
— Почему нет? — хладнокровно пожала плечами Леди Смерть. — Ведь твоя шкура всегда была тебе дороже.
Натан понимал, о чем она говорит. И ее слова были правдивы.
Леди Смерть ушла — не растаяла в воздухе, а просто шагнула за пределы света. Для нее тьма была просто тьмой — быть может, немного пугающей, но не смертоносной. А Натан очнулся. За несколько мгновений до того, как клыки баргеста сомкнулись на его шее. Смерть раскрутила маховик в обратную сторону, позволив ему исправить собственную ошибку. Избежать забвения.
Что он и сделал, выстрелив в темноту, почти наугад. Раскрыл медальон и увидел, что угодил в правый глаз баргеста, который вытекал из глазницы. Сегодня его кошелек будет худее, чем обычно — ему почти нечего будет предложить алхимикам. Но если взять в расчет то, что сделка со Смертью не потребовала от него ни монеты, выгода все равно на его стороне.
Сбагрив добычу, он отправился в Гескес — на ту самую поляну, где произошло загадочное столкновение баргеста и чужачки. Его путь сюда можно назвать не иначе как странным — верхом на огненной лошади он следовал воспоминаниям, которые вложила в его голову Леди Смерть своим обжигающе холодным поцелуем. Следовал образам, которые передали ей «посланники тьмы» — баргесты.
Натан разглядывал примятую траву под ногами, где виднелись следы алой крови. Удивительное дело — стоило ему закрыть на мгновение источающий свет медальон с обсидианом, и кровь таинственной гостьи Скарфола начинала искриться. Он впервые видел что-либо подобное и был не на шутку озадачен.
Пришло время прибегнуть к тому, что с изобретением неким чудаком револьвера, он стал прибегать чрезвычайно редко. Пуля подводила его куда реже, чем магия, а потому выбор охотника был вполне предсказуем. Но только магия поможет ему отыскать чужачку.
Присев на корточки, Натан макнул палец в кровь на стебле травы. Уже подсохшая, от его прикосновения, сдобренного искоркой магии, она словно растаяла. Пришло время для настоящих чар. Натан вырыл яму, скатал из чуть влажной земли один шар, следом второй, поменьше. Перемешал землю с кровью, собранной с травы — она просто каплями поднималась вверх и прилипала к его ладоням, словно ранили именно его и теперь он повторял прошлые события в обратном порядке.
Из земли же слепил подобие то ли лап, то ли ног с руками. Глазами послужили обсидианы — чтобы твари тьмы не уничтожили раньше времени существо, которое должно было привести его к чужачке. Вместо задуманного им зверька вышел невероятный уродец — Натан никогда не отличался особой изобретательностью и любовью к искусству.
Но главное, чтобы существо из земли и крови выполнило ту функцию, ради которого было создано. И именно это Натан и хотел сейчас проверить.
Он забрался на лошадь и приказал земляному уродцу вести его вперед — к той, с кем он был связан наикрепчайшими узами крови. И тот бросился вперед, неуклюже семеня на четырех ногах и разрезая обсидиановыми лучами тьму.
Баргесты сторонились их обоих — слишком много света окружало их. И когда впереди замаячили огни, Натан с удивлением понял, что земляной уродец ведет его прямиком во Дворец Тысячи Огней. Пришлось сделать его видимым только для него одного — применение магии в стенах дворца Архонт и его дочь не одобряли.
Правда оказалась ошеломляющей. Земляной уродец, ставший призрачным отражением себя самого, подвел его к самому краю сцены, где одна из куколок леди Вуарей развлекала толпу. У ее соблазнительных ножек, лишь отчасти прикрытых платьем, уродец растекся призрачной лужицей и исчез. Натан во все глаза смотрел на ту, что своим появлением так взбудоражила Смертей.
Его Куколка. Его танцовщица. Она — чужачка.
