Время шло, Микото интересовалась жизнью своих сыновей, но правды становилось всё меньше, а сплетен — больше. В итоге она осталась ни с чем, сидя у окна, горюя о собственных детях и коря себя за то, что позволила своему, пусть и любимому, но повёрнутому на традициях мужу разлучить её с Итачи, едва тому не исполнилось два года. А затем упустила своего сына, так и не набравшись храбрости вставить своё слово поперек горлу Фугаку.
Минувшего не вернёшь, но когда её муж сообщил Микото, что на Новый Год они поедут с ней в гости к сыновьям, счастью женщины не было конца. Она не рассчитывала на то, что её сыновья в корне изменили свою жизнь — Саске так и не отказался от случайных связей, а Итачи даже не задумывался о женитьбе.
«Наверное, им не хватает женского внимания, — думала Микото, когда спешила открыть входную дверь, чтобы приятно удивить своих сыновей внезапным приездом. — Надеюсь, они скучали по мне, или хотя бы вспоминали».
Ох, как же она ошибалась! Открыв дверь и обнаружив на извечно равнодушном лице Итачи мягкость и весёлую полуулыбку, женщина поняла, что никогда не являлась той, кого бы её старший сын искренне любил. Его чёрные глаза, наполненные теплотой, были устремлены не на неё. Они были направлены на маленькую девчушку справа от него. Микото вдруг осознала, что, упустив момент однажды, она навсегда лишилась счастья быть главной женщиной в жизни Итачи. Теперь-то первое место занимала та, что на его руках. Теперь эта незнакомка грелась его любовью.
Переведя взгляд на Саске, женщина не заметила прежней озлобленности и чувства обделённости. Теперь не наблюдалось и наличия внезапных вспышек гнева и неуправляемой злости. Капризный ребёнок, которым брюнет всегда был, исчез так же незаметно, как и шансы Микото заслужить прощения у сыновей. Саске никогда не слушал свою мать, но эту девушку он слушал, слышал и прислушивался. И глаза его горели добротой и привязанностью.
Микото была растеряна переменами, и эта маленькая, укутанная в шарфы, шапку-ушанку и меховой пуховик девчушка казалась ей полной противоположностью её самой. Боевая, сильная духом и упрямая, новая знакомая заменяла её сыновьям не только родную мать, но и всех тех родственников, которых братья были лишены с самого детства. Хотя в-чём-в-чём, но в любви Саске к ней брюнетка не сомневалась ни разу, ни полразу. Хоть что-то осталось прежним. Не сказать, что Микото была зла на неё или чувствовала зависть.
«Мы же с ней обе дурнушки», — подумалось тогда Микото.
Женщину вполне устраивал выбор её сыновей, однако оставалось неясным только одно: кто из двух был награждён счастьем быть с девушкой, а кто — обречён на существование без неё.
Однако момент был испорчен, и Микото в который раз убедилась, что сыновья рады видеть её в той же степени, что и её радовала разлука с ними.
В любом случае, после злосчастного инцидента, если его можно таковым назвать, Итачи мигом отослал свою мать за льдом, а затем вернулся к ней только для того, чтобы учтиво поздороваться, а затем забрать то, что нужно для компресса, и умчатся к другой женщине — той, что не бросила его.
Как бы то ни было, но сейчас её не было рядом с сыновьями, которые носились с дурнушкой, как курицы с яйцом.
— Обычно, родственников встречают иначе, — пожала плечами Сакура, пытаясь разбавить угрюмое молчание хотя бы одной нелепой репликой.
— «Обычно» не подходит к нашей семье, — спокойно проговорил Итачи, накладывая на ушибленную ногу компресс.
— Последний раз я видел их два года назад, — буркнул Саске. Он устало присел на табуретку возле Сакуры, отказавшись наконец от затеи найти какую-нибудь мазь. — А Итачи — пять лет назад.
— Но вы же ездили к ним? По каким-то делам…
— Мы поддерживаем связь либо по телефону, либо по почте, либо… — Итачи нахмурился, так и не договорив до конца.
— Либо через посредников, — сухо закончил за брата Саске. — Они благополучно пропускали все наши дни рождения и остальные праздники. Не звонили, не писали, не поздравляли, а тут вдруг… явились собственной персоной. И ожидают от нас радости полные штаны.
Сакура с досадой бросила взгляд сначала на одного, а затем на другого Учиху. Ей показались странными их отношения внутри семьи, хотя раньше она была уверена, что братья очень привязаны к своим родителям.
— Их приезд вас расстроил? — осторожно поинтересовалась Сакура, пытаясь разобраться в жизнях своих любимых братьев Учиха.
Итачи вздохнул, смягчил черты своего сердитого лица и на тон ниже прошептал:
— Их приезд нас, скорее, озадачил.
— Мне даже предположить сложно, чего именно ожидает от нас отец, — подхватил Саске, бережно положив голову на плечо дурнушки. — Честно говоря, я не в восторге.
— Ещё бы. Теперь придётся любезничать.
— О да, — хохотнула Сакура. — Вы не из тех, кто любезничает.
Саске усмехнулся, приобняв девушку за плечи, и поцеловал в щеку.
— Главное, пережить эту ночь, — устало сказал он.
— Она обещает быть длинной, — согласился Итачи, заканчивая свою работу.
— Благо ваш отец вышел и не слышал этого разговора, — мягко сообщил посторонний голос.
