— Называй человека свиньей, он свиньей и станет, — пояснил Итачи, остановившись. — Мы с тобой называли Саске безответственным ребёнком, а он… всего лишь играл свою роль. Это мы создали неконтролируемого шалопая. Моему брату просто не повезло уродиться вторым в семье, где боготворят всегда только наследника. Моему брату не повезло унаследовать нрав собственного отца и стать, в конечном итоге, заложником своих генов, — брюнет тоскливо улыбнулся. — Саске всегда стремился нагнать меня во всём. Быть умнее, стрелять лучше, прыгать выше, стать популярнее меня среди девушек. Он всего лишь следовал инстинктам, которые говорили ему о лидерстве. Не буду отрицать, возможно, у Саске даже больше потенциала к управлению всей системой, нежели у меня. У него есть желания, а у меня нет ничего. У него глаза… горят жизнью, а у меня отдают холодом. Его любят, меня — боятся. Ему хотят верить, мне — подчиняться. Ему приходят на помощь, а я же жду, когда указание по спасению моей шкуры будет выполнено. А теперь посмотри мне в глаза и скажи, что Саске чем-то хуже меня и заслуживает быть обманутым собственным братом.
Фугаку прикрыл уставшие глаза и потёр переносицу. Его руки сжались в кулаки, и он не сразу сообразил, как лучше объяснить сыну, что в его планы входит сделать жизнь Итачи лучше, но никак не попортить её Саске.
— Итачи, сынок… — начал было мужчина, однако он был прерван.
— Сынок? Ты и мать для меня посторонние люди, и нас связывает только кровь. Если хочешь наладить отношения с сыном, то лучше для нас всех, если это будет Саске.
— Итачи, — спокойно продолжил Фугаку, сделав вид, что ничего не слышал. — Саске сможет найти замену этой девушке, а ты — нет.
— Не сможет.
Несколько долгих минут в кабинете повисла гробовая неуместная тишина. Итачи своими пустыми глазами всматривался в пустоту, а Фугаку пытался подавить в себе вспыхнувший гнев, но, увы, так и не смог этого сделать.
— Да что ты нашёл в этой девчонке?!
— А что ты нашёл в своей жене? — спокойно парировал Итачи, упоминая как будто бы не свою мать, а какую-то постороннюю женщину.
— Моя жена не металась из стороны в сторону! Она не металась от меня к моему младшему брату, как шлюха!
— Не смей, — отрывисто отчеканил Итачи таким тоном, словно приготовился убить очередного несчастного.
— Я всего лишь называю вещи своими именами. Я уже наслышан о её замашках бегать от одного к другому от случая к случаю. Даёт надежду то одному, то другому. И выбрала она Саске не потому, что была влюблена по-настоящему, а потому, что так было проще. Ибо из вас двоих более терпеливый ты, и ты можешь ждать и заниматься самопожертвованием. Неплохо она тут устроилась.
— Что ты хочешь сказать? Что она с нами из-за денег? Или из-за влияния? Или потому, что хочет быть обезглавленной или до смерти запытанной? Или ты хочешь сказать, что ей по нраву наблюдать смерти и убивать самой ради нас?
— Я хочу сказать только то, что она глупая, заурядная бабенка…
— Не путай глупость с наивностью.
— И она играется с вами по своей наивности?
— Она не играется с нами. Она пытается…
— … любить вас обоих сразу, — закончил за него Фугаку. — Вот только за двумя зайцами погонишься — ни одного не поймаешь. Если эта потаскушка не выберет тебя, она не выберет никого, — не обращая внимания на угрозы, процедил мужчина, резко вскакивая с дивана. — Уж это я могу тебе обещать.
— Отец, — произнес Итачи тем самым голосом, которого боялся Фугаку: предельно спокойным с приторным привкусом. — Если ты ещё раз отзовешься о Сакуре подобным лексиконом, я буду вынужден… убить тебя. Убить точно так же, как и всех до тебя.
— Кишка тонка.
— Уверен?
— Ты не убьешь собственного отца, — с вызовом ответил Фугаку.
— Ты не мой отец. Ты мой начальник. Но с завтрашнего дня ты мой подчинённый, и я советую тебе обходить мой дом стороной.
— Я вправе требовать от тебя наследника.
— Согласен. Но ты не вправе делать за меня выбор, — настоял на своем Итачи, прожигая отца взглядом.
Фугаку поник. Слова собственного сына глубоко ранили его. Чего-чего, а такого финала мужчина явно не ожидал. Всю свою жизнь он боготворил не только наследника. Его любовь была в равной степени огромна и к одному, и к другому сыну.
Вспоминая своего отца, Фугаку не мог сказать о нём плохого слова. Так почему же его семья так быстро развалилась и собственные сыновья ненавидят его? Почему его жена плачет каждый день, когда узнает об очередной смерти от рук Итачи? Отчего у него на душе так паршиво от колких слов его старшего сына?
