Учихи сидели на специально принесённых сюда пуфиках в коридоре, в строгих костюмах и с цветами для дорогой любимой дурнушки. Они слушали тиканье часов, доносившееся из холла, и тихие шаги прислуг, выполняющих свою работу. Будь Шисуи где-нибудь поблизости, то он обязательно бы пошутил: «Да если на них птицы насрут, они всё равно не двинутся с места». Их лица были до того каменными и бледными, что братья легко могли сойти за пару статуй в музее. Причём табличка под ними гласила бы: «Современные Святые Мученики Саске и Итачи. Мрамор». И люди бы проходили мимо них с задумчивыми гримасами, одобрительно качали головами и вторили бы: «Вот это подвиг! Что за диво!»
Относительную тишину нарушило цоканье каблуков, которое вмиг оживило две молчаливые статуи. Они встрепенулись, подскочили и встали, уставившись в сторону лестницы, по которой частила их избранница. Сколько бы братья не видели её во всей своей красоте, ни Саске, ни Итачи никак не могли привыкнуть к этому. Каждый раз был как первым…
На Харуно было каскадное платье цветом слоновой кости на широких лямках. Ткань бы тянулась за ней по полу, если б девушка не придерживала полы свободной от клатча рукой. На ногах — бежевые лабутены. Она страшно боялась навернуться по пути к своим суженым-ряженым, а потому с тройным вниманием смотрела себе под ноги. На голове красовалась декоративная шляпка с сеткой, которая прикрывала весь лоб.
— Простите меня за опоздание! — слёзно извинялась Харуно, страшась даже взглянуть на часы.
— Ничего страшного, — в унисон проговорили братья Учиха, позабыв обо всём на свете при виде дурнушки и протянув ей красные розы. Им не хотелось портить вечер и ругаться на ровном месте.
— Спаси-и-ибо! — счастливо протянула дурнушка, с удовольствием принимая «преподношение» и заполняя лёгкие запахом душистых цветов. Итачи с Саске заулыбались и засмущались, как малые дети. Удивительно, что даже спустя три с половиной года в них не погибла романтика.
Однако не прошло и минуты, как телефон Итачи снова потревожил звонок. Братья встрепенулись, оклемавшись от восхищения и благоговения перед Сакурой. Они разом сделались серьёзными, подхватили под руки Харуно и понесли её к машине, придерживая полы платья.
— Мы опаздываем, — пояснил Итачи, украдкой взглянув на озадаченное лицо девушки.
Учихи усадили дурнушку на пассажирское сидение очередной новенькой машины, уселись на переднее сидение, пристегнулись и ударили по газам. Ехали они быстро, игнорируя абсолютно всё знаки и светофоры на своём пути.
— Итачи, у меня возникла идея, — вдруг выдал Саске, оторвав глаза от лобового стекла.
— Ну-ка, поведай мне тайну.
Учиха-младший как-то по-особенному заулыбался и следом выдал:
— Как насчёт того, чтобы в этом году я встал вперёд колонны?
— А попа не слипнется?
— Разве что только совсем чуть-чуть, — хохотнул Саске, хотя его намерения были серьёзнее некуда.
— Ты встанешь вперёд колоны только через мой труп.
— Тогда я буду вынужден задушить тебя, Итачи.
— Чем? Своим новым парфюмом? — закатил глаза Итачи, заезжая в город. — Впрочем, можешь не волноваться: я уже задыхаюсь.
— Нормальный парфюм! — возмутился младший Учиха, понюхав кисть руки и убедившись в своих убеждениях. — Почему нет, Итачи?
— Традиции, — пожал плечами тот.
— Традиции гласят, что первым должен идти Учиха. А какой именно — не упоминается.
Порше остановился возле уже знакомого Сакуре клуба. Парковка была до отвала забита всякими «крутыми тачками», на которые проходящие мимо коренные жители Мортэма пялились, как бараны на новые ворота. Может, материальное положение в городе и улучшилось, но не настолько, что бы спустя пальцы смотреть на самые дорогие автомобили мира.
Улицы были пусты в связи с тем, что минутная стрелка швейцарских часов на руке Итачи показывала без десяти минут двенадцать — комендантский час уже давно наступил, а в городе к нему относились серьёзнее некуда, особенно в этот день. Что касается клуба — внутри все подчинённые уже стояли стойкой «Смирно!» в главном зале, в полной тишине, в ожидании своего начальника и его Ближайшего Окружения. Ни музыки, ни вскрика, ни шёпота — ничего, что могло бы стать указателем к грандиозному столпотворению людей.
Снаружи клуб был похож на очередное старое сооружение привычного Мортэма. Ничего удивительного, если не считать, что в это самое зданьице было вложено просто немереное количество денег — целое состояние. Если внутренним убранством от начала и до конца занимались профессионалы своего дела, приглашённые из Западной Европы, то внешний каркас делался руками простых местных рабочих, чтобы те поместили клуб за черту бедности и тем самым скрыли его от глаз любопытных варвар.
