По мере погружения в праздничный банкет, Сакуре становилось неловко находиться рядом с двумя любимыми мужчинами за одним столом, один из которых, к тому же, в скором времени свяжет свою жизнь с незнакомой никому мексиканкой. Кроме того, на отвратительное настроение повлияла и Мей, красивая шатенка и по совместительству двоюродная сестрица «разлучницы». Она почти с самого начала метила обаятельные глазки на Саске, с которым впоследствии мило болтала, не давая дурнушке и слова вставить.
Сакура понимала, что обижаться на младшего Учиху бесполезно, ведь у мужчин в крови заложена частичная утрата понимания логики женщин. Об отношениях Саске и Сакуры знали все, а, значит, по мнению брюнета, Мей незачем было бы завязывать разговор ради бессмысленного флирта, который на него и не подействует вовсе. В сердце брюнета жила только одна розоволосая девушка, а, следовательно, Теруми завязала разговор в благих целях, совсем не строя планы по захвату его занятого сердца. Такова была стальная мужская логика.
У Харуно разыгрались гормоны, и она, вежливо извинившись, вышла «попудрить носик». У неё голова раскалывалась от перенапряжения. И если бы она была капельку внимательнее, то заметила, что забыла свой клач на стуле и ушла ни с чем. К счастью или несчастью, но Мей заметила оплошность и с хитринкой в глазах последовала за дурнушкой, дабы «отдать Сакуре-чан её сумочку».
Ни Нагато, ни Дейдаре, сидевшим по обе стороны от Конан, не понравилось такое положение дел. Они, в отличие от Харуно, беременными не были, и их бдительность никогда не дремала. Мужчины отправили Хаюми на разведку, для прикрытия, по-доброму обсмеяв в разговоре за столом, что всем отчего-то захотелось носик попудрить.
Сакура добралась до туалета быстро. Отыскала его в считанные минуты, хоть постоянно и терялась в этих коридорах. Видимо, постоянные ночные прогулки даром не прошли, и она отныне с горем пополам, но в пространстве ориентируется. Но, даже оказавшись внутри и плотно прикрыв за собой дверь, дурнушка не сразу очухалась и вспомнила, что забыла клач в зале. Он был ей не нужен.
Харуно стояла напротив зеркала и крепко сжимала челюсти в попытках успокоиться и не заплакать — тушь же растечётся! И в самый ответственный момент, когда одна единственная слезинка чуть не прорвалась через все меры предосторожности, в туалет, как вихрь, ворвалась Мей, бросив сумку прямо в лицо своей сопернице.
Сакура своих умений не растеряла и налету поймала брошенную вещь, с недоверием глянув на шатенку. Слез как будто и не было вовсе.
Теруми прошла мимо, открыла кран с водой и принялась тщательно мыть руки, с тем же начиная не самый удачный разговор:
— Ну, как проводишь вечер?
— Потрясающе, — хмуро ответила Сакура, засобиравшись уходить.
— Ты думаешь, я не вижу, как ты поглядываешь на моего свояка?
Харуно дёрнулась и остановилась.
— Я и раньше знала, что ты с повадками шлюхи, но не думала, что ты так открыто будешь страдать по женитьбе своего возлюбленного.
— Заткнись, — огрызнулась Харуно, не поворачиваясь к Мей.
— Да брось, Саку, не обижайся, — Теруми закрыла кистью руки кран и подставила ладони под сушилку. — Признаюсь, я была уверена года три назад, что надолго ты не задержишься. Не потому, что никак не можешь определиться, а потому, что ты им не ровня. Пора бы это уже признать.
Сакура обернулась и зло посмотрела на девушку, которая, сложив свою сумку на мраморный выступ, доставала из неё пудру. Харуно упрямо молчала, пытаясь избежать открытого конфликта, но с места не дёргалась, бычась и наставляя потенциальные рога на своего оппонента.
— Думаешь, почему Итачи не стал за тебя бороться? Почему руки опустил и просто отдал тебя своему младшему братцу, так сказать, донашивать за собой? Саку, — шатенка оторвала нос от зеркала и с издёвкой глянула на дурнушку. — Может, ты и дурнушка семьи Учих, или учиховский грипп, как тебя любят именовать в низших кругах подчинения, но ты всего лишь простушка, которая даже не знает, как столовым сервизом пользоваться.
С этим приходилось соглашаться. Ведь Сакура мало что понимала во всех этих сервизах, но старалась не отчаиваться, когда не замечала подобного конфуза у других присутствующих круглого стола. Однако слова Мей отчего-то задели Харуно.
— Как бы тебя не натаскивали на все эти штучки, — продолжала Мей, — штучки настоящих аристократов, тебе никогда не прыгнуть выше своей головы. Давай смотреть правде в лицо — ты сирота. Брат, может, и старался тебя накормить, но практически никогда не уделял тебе много времени, работая на нескольких работах сразу, а ты тем временем… бегала по дворам, была изгоем даже в кругах странноватых детей. Ты была даже не в стороне ото всех: тебя вообще не было нигде, а потому вскоре ты засела дома: смотрела старенький, подержанный телевизор и находила утешение в рисовании. Сакура, тебя никогда толком не учили правильно держать столовые приборы. Ты до сих пор иногда путаешься и берёшь ложку неправильной хваткой, не говоря уже о столовом этикете…
