Харуно вырвалась из серой массы, обтекавшей её со всех сторон, и ударилась лбом об чью-то крепкую грудь. Сильные мозолистые руки легли на заострённые плечики Сакуры, и та в панике подняла голове вверх. Он развел руки в сторону и начал возмущенно предъявлять дурнушке претензии, мол, какого, спрашивается, детородного органа Сакура ускакала, как резвая кобылка, за тридевять земель, а он, верный и преданный пёс, ищет её повсюду. Сакура слышала его, но не слушала, и смотрела как-то поверх пепельного блондина. Его гневные речи успокаивали. А потому место страха в голове занимала беспокойная мысль, что всё это время ей пудрили мозги и крутили вокруг пальца. Интересно, как долго всё это продолжалось?..
***
Несколькими часами позже
Итачи был хмур, как грозовая туча. Казалось, вот-вот и воздух вокруг него наэлектризуется, и брюнет порадует Саске электрическим разрядом в виде небольших страшных молний. Последний лежал на полу в объятиях бесполезной бумаги: документов, официальный бумаг и счетов. Он равнодушно смотрел в потолок, проводя таким образом дни напролёт здесь — в этой маленькой душной комнатке, которую Итачи наименовал кабинетом. Он не утруждал себя, не читал одни за другими какие-то отчёты. Он думал. Медленно и дотошно. Анализировал каждую появившуюся светлую мысль и также мысленно отправлял её либо в шредер, либо в библиотеку неплохих идей.
Они не виделись с дурнушкой. Отгородили себя от общения с ней с одной только благой целью. Чтобы «разгрузить мозг», «полностью отдаться работе» и «сосредоточиться на основной задаче».
По их мнению, так было безопаснее для самой Сакуры. К тому же они лучше всех на свете были осведомлены о способностях дурнушки увлекать своим разговором и живостью. Чем больше с ней проводишь время, тем больше к ней тянет, как к магниту железные опилки. Причем эта тяга невыносима и измеряется в громадных величинах. Но сейчас на кону стояло слишком многое, в том числе и жизнь самой девушки. Если Учихи хотят защитить её, значит, придётся вытерпеть кое-какие лишения.
На протяжении всего месяца, Учихи раз за разом терпели поражение. Они, казалось, цепляли рыбку на крючок, но снова и снова это оказывалось всего лишь иллюзиями. Хуже было, когда рыба срывалась с крючка. Люди гибли. Терпение таяло. Напряжение нарастало.
Когда они приезжали на место преступления, то становились свидетелями разве что двух литров крови на стенах и полу, выпущенным кишкам и смердящим трупных запахом. Братья всегда были на шаг позади изощрённого маньяка, из-за чего у Итачи, в конце концов, начали сдавать нервы. Он терял своих подчинённых с молниеносной скоростью, но не мог с этим ничего поделать. Его убивало знание имени убийцы, но нежелание принимать данное за истину. Это заставляло брюнета время от времени терять контроль над своими эмоциями, что выливалось в резкие перепады настроений, а затем — в замкнутое апатичное состояние овоща.
Саске никак не мог понять, почему его брат так негодует и бесится каждый божий раз, когда обнаруживает очередной труп. Он сам старался сохранять спокойствие и, признаться, получалось у него прекрасно. Для него мало помалу картинка собиралась воедино, и он с каждым часом становился чуть ближе к разгадке запутанной истории.
Саске твёрдо решил для себя, что не станет умолять брата сказать имя убийцы. Он до всего додумается сам и сам же устранит проблему…
Сегодняшний день выдался чересчур жарким. Даже кондиционеры не спасали, поэтому на помощь пришёл вечер со своей приятной прохладой. Саске на протяжении всего уже пяти часов подряд не вставал с пола, тупо разглядывая потолок, а Итачи сидел за столом и тяжёлым взглядом прожигал очередной отчёт.
— Есть какие-нибудь мысли, братец? — устало спросил Итачи, оторвавшись от документов.
— Сейчас я обдумываю кое-что, — нерешительно отозвался Саске. — Но…
Старший Учиха с живым интересом взглянул на обездвиженного братца. Саске даже бровью не повёл. Последнее его размышление привело к весьма поразительным результатам.
— Но?.. — поторопил Итачи, развернувшись на офисном кресле лицом к брату.
— Но я подумал, что этого не может быть. «В Ближайшем Окружении завелась крыса». Однако никто из Акацуки не продемонстрировали… отсутствие преданности во время штурма Чёрного Дворца, — начал издалека Саске. — А ты так реагируешь на происходящее, как будто бы отказываешься верить в предательство… В общем говоря, мысли ненадолго привели меня к Дейдаре… Мог ли он? — Учиха-младший поднял брови. — Он мой друг, но, как здравомыслящий человек, я должен проверить всякую кандидатуру. Дейдара работает в опасной близости к отцу. Мог ли отец переманить его? Мог ли Дей каким-то образом повестись на его речи? Мог ли быть замешан случайным образом? Или… сделал это специально? Как ни крути, но план Чёрного Дворца в руки Сенджу утечь самостоятельно не мог, а, значит, кто-то… всё-таки несёт ответственность за случившееся.
— Дейдара… — загадочно повторил имя блондина Итачи, прикрыв уставшие глаза.
