Не медля, Сакура вскочила на ноги и ломанулась к входу. Недалеко от него всё ещё стояла незнакомая фигура с топориком и маской, но она не двигалась — стояла, указывая холодным оружием в сторону сломанной двери.
Девушка перескочила через невысокий порог ветхого здания и на секунду остановилась. Жуткий, душераздирающий смех на улице пробирал до самых костей.
Здесь не было ни дверей, ни окон. Одни в первый же день после закрытия сняли и унесли, а вторые выбили или разбили. Внутри пыльно, грязно и сумрачно. Через дыры в стенах и через оконные рамы в большой зал проникал лунный свет и аккуратно ложился на разбросанные по бетонному полу камни и граффити на стенах. По углам расставлены станки и какое-то старое оборудование. С двух сторон от неё тянулись на второй разгромленный этаж две железные лестницы. Они выглядели весьма неустойчиво и норовили рухнуть под тяжестью осеннего листочка. Ни звука, ни писка, ни дуновения ветерка. В радиусе ста метров не было ни души.
Девушка судорожно выдохнула и решила, что не стоит ждать у моря погоды. Необходимо спрятаться: неизвестно, сколько эти чокнутые подростки ещё задержатся на свежем воздухе. Последние, как ни странно, «заглохли» и словно бы испарились. Ни смеха, ни шагов по каменистой земле. Пугающая тишина. Сакура притаилась у стенки, замерла и навострила уши.
Вдруг дурнушка услышала шорох где-то в глубинах старого здания. Она не шевелилась, выпучив глаза, которые бегали от одного угла к другому. Звук повторился. Харуно напряглась, как струнка и приготовилась в любую секунду удариться в бега.
Тишина. Давящая. Невыносимая.
Крик. Оглушительный. Пугающий.
— Дейдара! — одними губами шепнула Сакура и бросилась на голос. Раз уж Харуно здесь, она обязана спасти друга.
Девушка спотыкалась о попадающиеся на пути камни, падала, раздирая коленки в кровь, а затем вставала и снова пыталась сориентироваться на местности. Этот душераздирающий крик не утихал в её голове. Она металась из угла в угол, из последних сил пытаясь не пустить панику. В голосе Дейдары было столько муки, что Харуно невольно сама почувствовала ту боль, которую причиняли блондину.
Сакура снова замерла. Вокруг — темнота. Ничего не видно. Даже наощупь невозможно было передвигаться в силу того, что поблизости не было ни стен, ни станков, ни валунов. Пустота, сводящая с ума и заставляющая паниковать почём зря.
И снова этот оглушительный крик. Теперь Харуно определила, что он доносился со второго этажа постройки, и побежала в сторону выхода, чтобы по хрупким лестницам взобраться на этаж выше. По крайней мере, дурнушка думала, что мчится в единственно верном направлении. Однако Сакура сильно ошиблась. Она оказалась совершенно в другой части завода — в большом зале, по краям которого, на высоте второго этажа располагались балконы. Они выглядели так же крепко, как и те заржавелые лестницы в холле.
Дурнушка оглядывалась по сторонам, слышала отдалённые возгласы и крики Дейдары и в панике искала хоть какую-нибудь лестницу. Возвращаться в темноту она не собиралась, поэтому решилась на отчаянный шаг: по груде камней в восточной части зала забраться на ветхие балконы.
Джинсы на ней были порваны и испачканы, кроссовки— набиты мелкими камушками и грязью. Что ж, тряпки не имели значения! Спасать собственную шкуру и шкуру своего лучшего друга — жизненная необходимость. Харуно дрожащими руками схватилась за холодные валуны, а затем, а-ля скалолазка, полезла вверх.
Ей пришлось несколько раз пожалеть о выбранном пути, прежде чем добраться до вершины своей горы и выдохнуть с облегчением. Хоть какую-то проблему она да решила. Вот только расслабляться было рановато. Интервалы между криками сократились, а затем он резко исчез. На смену шуму снова пришла гробовая тишина, пугающая и таинственная. Сакура не знала, что от неё ждать и куда податься, чтобы спастись и спасти невинных.
Девушка на носочках, затаив дыхание, двигалась вдоль стенки, с опаской наступая на ветхий пол балкончика. Он весь скрипел и норовил провалиться, затащив на первый этаж с собою хрупкую, но отнюдь не из пугливых девчушку. Харуно ускорила шаг, решившись закончить разбираться с проблемами как можно скорее. Ей уже не терпелось вернуться в номер гостиницы, растолкать Хидана и исповедоваться у него. В частности попросить прощения за обман и побег, а также попытаться вернуть его подорванное доверие к дурнушке. Затем бы они заварили чай, Мацураси уладил бы все непорядки самостоятельно, а затем они дождались бы возвращения Итачи и Саске и уехали обратно в Мортэм.
