Услышав такое заявление, у Харуно перехватило дыхание. Девушка не верила собственным ушам. Она отказывалась это понимать и уж тем более — уложить в своей голове. Убивал людей себе в удовольствие? Разве Саске был способен на такое?
«Этого не может быть», — повторяла про себя Сакура снова и снова, словно боялась забыть того, кого любила всем своим сердцем. Кстати говоря, она всё ещё не верила в смерть своего любимого, а когда краем глаза замечала обездвиженное тело за колонной, то её сердце разрывалось на куски.
— А ты? А ты, Итачи? Что произошло с тобой? — не останавливаясь, продолжал Шисуи, пожирая глазами теперь своего брата. — Где тот неуловимый бессердечный убийца? Куда пропало былое равнодушие к жизням людей? Ты стал тенью того величия, которым некогда был! А всё почему?! — родственник негодовал и злился. — Из-за неё! Как я мог молча смотреть на то, во что она превращает вас!
— Разрастающаяся опухоль, развитию и увеличению которой посодействовали твои хвалёные приспешники из кругов отца, давит на отдельные участки головного мозга, что ведёт за собой некоторые симптомы, — монотонно говорил Итачи, совсем не моргая и как будто бы не слушая брата. — Чаще всего это ведёт за собой неврологические последствия, и ты этому не исключение. У всех людей нарушается координация, способность мыслить и принимать решения; нарушается слуховой и разговорный аппарат, но только не у тебя… — Итачи печально усмехнулся. — Ты остался превосходным снайпером, убийцей и гениальным человеком, но, увы, пострадала твоя сущность. Это что-то вроде раздвоения личности, но намного сильнее. Одна личность вытесняет другую. И ты чувствуешь это внутри себя, не так ли? Противоречия разрывают тебя. То, что казалось незначительным, стало змеёй в твоей голове, которая кусалась и отравляла твой ослабленный рассудок. И людям моего отца, о которых, впрочем, он догадывался, я так полагаю, необходимо было лишь дать твоим спутанным мыслям новое направление.
Шисуи молчал, не в силах возразить. Отчего-то слова двоюродного брата ранили его сильнее, чем нож.
— Узнав о диагнозе и приближении своей смерти, ты отправился навестить в последний раз меня и Саске. Но ведь процесс был уже запущен, и ты не отдавал отчёт своим действиям. Я заметил это в ту самую минуту, когда увидел твои глаза, полные безумия. Ты всегда был человеком рассудительным и спокойным, но прежнего умиротворения и гармонии с самим собой я не увидел, — Итачи перевёл дыхание, прикрыл уставшие глаза. — Эти люди, предатели, перешли в наступление. Они надеялись сыграть на твоей болезни и старательно внушали тебе определённые мысли, при том не забывая пичкать тебя наркотой. И когда ты увидел Сакуру, а затем и нас с Саске, то в твоей голове что-то щёлкнуло, — Итачи помедлил. — Я, как никто другой, знаю, как сильно ты боишься смерти, как сильно боишься не увидеть меня или Саске, уезжая в очередное путешествие. Как сильно ты привязался к Сакуре. И, наверное, именно эти чувства в совокупности не дали внушению окончательно поработить твою личность. А потому ты спас меня, увёз к Нагато, за город, а Саске с Сакурой дал фору.
— Вы изменились, и изменились не в лучшую сторону! Доверяете всем, ведётесь на всякие провокации и жертвуете собой ради других. Не я потерял свою личность, а вы! Скажи, что я не прав! — с вызовом прервал двоюродного брата Шисуи.
— Ты прав, — признался Итачи, и Сакура невольно дёрнулась, устремив красные от слёз глаза на печального брюнета. Последний с некоторым сожалением рассматривал свои руки. — Конечно, ты прав… И те, кем мы стали, это заслуга исключительно Сакуры и никого другого. Но разве эти изменения плохи? — наследник снова поднял голову и поверх взглянул на Шисуи. — Разве плохо, что Саске перестал приносить одни проблемы, а я наконец почувствовал хоть что-то, помимо равнодушия и скуки? Разве плохо, что она научила нас любить и быть любимыми?
— Плохо, — сказал, как отрезал. — Вы должны были играть свои роли, как это делали все Учихи. Моя роль заключалась в том, что бы смиренно доживать свои дни в одиночестве и страхе. Роль твоего прадеда — заключить мир, а роли деда и отца — поддерживать этот мир, идя на уступки и жертвы. Роль моих родителей — погибнуть за тебя и своей кровью сделать из маленького мальчика настоящего наследника Учиховского трона. Мы все играем свои роли, и Сакуры не должно было существовать в ваших жизнях.
— И почему же?
— Потому что она меняет вас! Вы становитесь мягче, а, значит, смерть моих родителей была напрасной! Значит, твой прадед, дед и отец зря претерпевали все унижения и притеснения! Значит, война будет проиграна! — Шисуи, казалось, напрочь сошёл с ума.
