Вы сыграли свои роли, сыграли в игру, которую я вам предложил. Всё, что произошло — произошло потому, что мне так было угодно. Сакура здесь и скоро умрёт. Ты и Саске нашли имена всех моих приспешников и после её и моей смерти сможете быстро избавиться от поразившего Учих вируса. А после — наступит кровопролитная война, которая, в конце концов, закончится вашей победой, — воодушевлённо закончил свою речь Шисуи и вдруг заметил, что его двоюродный братец смотрит на подвешенного мёртвого подчинённого.
— И тебе было не жалко убивать его? Он же мальчишка, — тихо шепнул Итачи, горюя над Дейдарой. — Неоперившийся мальчишка, по-своему наивный и глупый. Разве он мог предположить, что ты способен на такие поступки? Каким боком был замешан здесь Дейдара? Хотел с помощью него заманить сюда Сакуру? Она бы и так прибежала, без лишних жертв. Вам стоило только пальцем пригрозить, и Сакура, не задумываясь, побежала бы спасать жизни своих любимых друзей…
— Не делай из него пай-мальчика. Я наслышан о промысле Дейдары. Убийца, каких ещё поискать. Гениальный убийца. Смышлёный малый. Жуткий лицемер. И он получил по заслугам. Я сделала с ним всё то, что он делал со своими недругами. А не смог он догадаться о моей сути лишь потому, что понадеялся на тебя. Это ты наводил порядки в своей идеальной системе. Ты внушил всем и каждому, что в окружении Учих теперь нет крыс и предателей. Блондинчик мёртв по твоей вине, и её смерть, — брюнет украдкой посмотрел на Сакуру, — тоже повиснет тяжёлым грузом на твоей шее.
Шисуи глянул на Сакуру и тихо зашептал:
— Ты ведь знал, что она беременна? От тебя.
Сакура перестала дышать. Откуда он узнал?! А Итачи вдруг обнаружил тот самый последний пазл, которого не хватало в цельной картине. Мутные воспоминания о ночи втроём, потеря сознания во дворе в спальном районе Мортэма, резкая смена настроения и тщетные, неуверенные попытки отгородить его от женитьбы — всё стало ясным, как божий день.
И пока Сакура думала, что наступил конец всему адекватному, Итачи смотрел на Харуно сквозь мутную пелену слёз. Слёз счастья…
— Я, честно говоря, был слегка ошарашен, когда узнал, — задумчиво протянул Шисуи. — Карин так тщательно скрывала правду… Удивительно, почему она всё-таки записи не сожгла… Наверное, думала, что они пригодятся, когда тайное станет явью. Жаль, что они не пригодятся. Жаль, что мальчик не родится…
Шисуи напрягся, приготовившись причинить своему близкому человеку боль. Он прижал дуло пистолета к виску Сакура, а та зажмурилась, уже смирившись со своей скорой смертью. И уже, наверное, никто не мог остановить это вырвавшееся из-под контроля безумие, но…
— Не отнимай её у меня, — чуть слышно шепнул Итачи, подняв свои чёрные глаза. Это прозвучало не как приказ, но и не как мольба. Это прозвучало как возглас умирающего человека, его последняя просьба и последнее желание. Никогда в жизни Шисуи не слышал в голосе своего брата столько печали и силы одновременно. Никогда он не слышал столько надежды и желания в нём.
— Она тянет тебя на дно, брат, — умоляюще зароптал Шисуи. — Она тянет вас обоих на дно… Она… она как Опиум!
— Тогда я уж лучше стану наркоманом, чем лишусь своего Опиума, — размеренно и спокойно ответил Итачи, как будто бы его слова были само собой разумеющееся. — Шисуи, я скоро стану отцом, а ты — дядей этого ребёнка… Помнишь, в детстве мы мечтали о том, как обзаведёмся семьей и будем нянчиться с детьми? Помнишь, я поклялся, что ты станешь крестным отцом моего сына? Я… я никогда не был так счастлив, как сейчас.
И что-то перевернулось в Шисуи. Это что-то повлекло за собой оттепель. Он опустил глаза и снова взглянул на чуть живую девушку. Харуно не шевелилась, не плакала, а только с замиранием сердца ожидала своего приговора. Сакура уже перестала понимать, что именно вокруг происходит. Ей было страшно осознавать, что в любой момент она может лишиться и Итачи…
— Она прекрасна, — вдруг заулюлюкал Шисуи. — Настолько, что у меня мурашки по коже… Не зря же я назвал её испанкой. Она и правда похожа на учиховский грипп, — голос брюнета стал совсем тихим и хриплым. Парень нагнулся к самому уху Харуно и зашептал так, чтобы слышала она одна: — Помнишь, что я сказал тебе в прошлый раз?
Сакура чуть кивнула, а Шисуи убрал пистолет от её виска.
— Любовь — занятная штука, но она не меняет человеческой сути, — напомнил он, и голос его становился всё тише и тише. — Когда-нибудь ты поймёшь, что я имею в виду. И тогда ты поймёшь и то, что за их любовь придётся дорого расплачиваться. Но знаешь… ты самое лучшее, что случалось с ними обоими. Ты самое светлое, что они когда-либо знали. И я прошу только об этом: не бросай их. Без тебя они умрут… — он помолчал недолго, а затем прошептал: — Ты самое лучшее, что произошло и со мной тоже, я тоже заболел тобой… испанка.
