— Он любит наступать на одни и те же грабли. Саске проблемный, и, несмотря на то, что он мой брат, я считаю его занозой в заднице.
Молчание продолжалось недолго.
— Саске… он… просто хочет иметь своё место в вашей семье, а не быть обузой. Для него важно, что бы его признал ты и твой отец. Он хочет быть хоть кем-нибудь среди вас, а не занозой в заднице, какой вы его представляете, — с воодушевлением заговорила Сакура. — Он не ребенок. Вы попросту не даете ему доказать, что он также является человеком, достойным признания! Да, иногда он ошибается, но ведь это не страшно… Все совершают ошибки!..
— Сакура, в нашей семье и бизнесе нет места даже для самой крохотной ошибки, — со скукой в голосе прервал её Итачи. — Поверь, если дать слабину и допустить, чтобы эмоции главенствовали над рассудком, то очень скоро окажешься либо с носом, либо в могиле. Семья относится к нему именно так, как он того заслуживает. Как к ребенку, который требует внимания. Пусть для начала повзрослеет. Даже в этом городке мы оказались из-за капризов Саске. Представь, сидя в родительском доме, ровно на заднице, братец наломал столько дров, что пришлось прятать его от тех, кому на хвост он наступил. Отцу пришлось целых два месяца после этого разбираться с проблемами, которые как снежный ком навалились друг на друга.
— Значит, вы сделали из этого города своё личное укрытие?
— Оно здесь и так уже было, — уточнил Итачи. — Наш дом был построен здесь еще при жизни прапрапрадеда. И город мы держим в страхе уже с давних пор. Это, так сказать, райский уголок для семьи Учиха. Это место обеспечивает нам железную безопасность в смутные времена. Каждое здешнее предприятие — наше. Каждый житель этого городка — наша собственность, наши рабы и заключенные.
— Тогда почему город так беден?.. — чуть слышно вдохнула Сакура. — Раз здесь есть предприятия и такие влиятельные хозяева, почему каждый чертов житель не живет, а выживает?
Итачи чуть наклонил голову набок. Его глаза сделались до предела холодными и жестокими.
— Сакура, ты когда-нибудь задумывалась над названием этого города?
— Мортэм, — сухо отвечала девушка.
— А в переводе с латинского?
— Мертвый…
— Как называется город по соседству? — не унимался брюнет.
— Витэм.
— А в переводе…
— Живой.
Итачи удовлетворенно кивнул.
— Символика такова: Мортэм — это мертвый город, который является всего-навсего нашим прикрытием. Витэм — город жизни. Раньше он принадлежал Сенжу, но с недавних пор он наш. И это означает ровном счетом то, что теперь в Мотрэме царствует затишье, в котором мы умираем, а в Витэме господствует шум, в котором мы живем. И эти два города — родины Учих и Сенжу. Так сказать олицетворение наших семей…
— У вас так много денег, и вы всё равно позволяете местным жителям мучиться от голода! — настаивала на своем Сакура, увернувшись от исторических фактов.
Брюнет устало вздохнул.
— Да, у нас настолько много денег, что мы легко бы могли обеспечивать каждого в этом городе, но, Сакура, пойми, мы не герои и не занимаемся пожертвованиями. Каждый Учиха, в том числе и Саске, хуже, чем любой из ныне существующих злодеев. У нас нет пряника, зато кнут всегда во всеобщем распоряжении. — Девушка ни жива, ни мертва, слышала это смертельное равнодушие в голосе и понимала, что те насильники, растлившие её и от души поиздевавшиеся над ней, всего лишь белые и пушистые в сравнение с мужчиной, сидящим перед ней и рассказывающим со скукой о собственных пороках. — Каждое предприятие — это предприятие по изготовлению наркоты. Тебе не приходилось задумываться, почему в округе так много маков? Целая плантация ведь…
— В округе растут маки?
— Да. Все поля усеяны.
— Плантации маков запрещены…
— Почему? — От былой скуки и след простыл. Итачи несколько оживился.
Сакура прикрыла глаза и тихо прошептала:
— Эти цветы — сильный наркотик сам по себе.
— А точнее, наркота из них великолепная. — Итачи тяжело вздохнул, вновь вернулся в своё прежнее положение скучающего человека, подперев подбородок рукой, взглянул на помрачневшую девушку и направил разговор в безопасное русло. — К тому же, небольшие города не привлекают внимания. Поэтому мы и не обеспечиваем жителей всем необходимым.
У бедной официантки ничего не укладывалось в голове. У них есть собственные города, подчиняющиеся им, крупнейшие связи по всему миру, мафия боится их, как огня, да и наркотики они изготавливают у всех на виду…
— О чем вообще думает правительство? У них что, глаз нет? — вырвался вопрос, который должен был, по сути, смутить Итачи и поколебать его доверие в эту официантку, но тот лишь задумчиво смотрел на розовые локоны, задумавшись о своём запредельно далеком…
— У правительства есть глаза, — нарочито медленно проговорил брюнет. — Учиха и есть эти самые глаза.
— Правительство под вашим контролем?
