– Нас интересует миссис Бьюкенен, которая навещала миссис Гилберт в последние дни болезни. Мы хотели бы отыскать ее и поговорить с ней.
– Как жаль, что отец Хокс отсутствует.
– Он единственный священник, который что-то знает о ней?
– Определенно. Поймите, отец Хокс в солидном возрасте, и мы терпимо относимся к тому, что он столь предан памяти этой женщины. Вряд ли он откроет что-то удивительное о ней. Правда, он сообщал о странном шорохе, который, по словам хозяйки, раздавался в пустующей комнате уже после смерти миссис Гилберт. В здании провели ремонт, так что трудно определить даже, в какой комнате она жила. Я так и сказал джентльмену из газеты, который заходил. Отец Хокс очень искренний человек, возможно, его просто слишком впечатлила печальная кончина этой женщины, пусть и раскаявшейся в своих грехах.
– Джентльмен из газеты? Когда он заходил?
– Прямо накануне вашего первого визита. Я точно не припомню. Честно говоря, я не стал с ним церемониться, поскольку не хотелось, чтобы странные идеи отца Хокса напечатали крупным шрифтом и разнесли по всему Нью-Йорку. Ваши поиски личные, поэтому, уверен, вы сами не захотите предавать их огласке.
– Конечно же! – Я впервые подала голос и высказалась довольно непреклонно.
– Именно, мисс Хаксли. Я сразу понял, что вы женщины умные и тонко чувствующие. Что касается миссис Бьюкенен, то она, наверное, уже очень стара, да и население Нью-Йорка значительно увеличилось за последние тридцать лет. – Он немного подумал. – Полагаю, единственное, что вы можете сделать, – поспрашивать ее соседей.
– А как выглядел тот джентльмен из газеты?
– Высокий сутулый мужчина. Немного староват для журналистики, но алчущий. Воспитанный, хоть я и не захотел ему помогать по очевидным причинам. Газетчики в наши дни ищут сенсаций, особенно девушки-репортеры, которые роются в навозе, разоблачая злоупотребления. Я не хочу, чтобы Церковь становилась предметом малоприятных спекуляций в прессе.
– Разумеется, – сказала я, – трудно представить, на что пойдут эти перепачканные чернилами негодяи, чтобы раздобыть сенсацию.
– Мисс Хаксли, всецело с вами согласен. Вы хотите еще что-нибудь узнать, миссис Нортон?
– А как нам встретиться с отцом Эдмонсом? Он очень помог нам во время нашего последнего визита. Мы с мисс Хаксли хотели бы поблагодарить его, возможно, пригласить на чай.
– Увы, молодых священников призывают из огня да в полымя исполнять службу, так что не могу сказать, когда он снова будет здесь.
Последнюю фразу он с большим сочувствием адресовал мне, словно мне есть дело до лопоухого отца Эдмонса. Ох, Ирен! Из-за нее люди постоянно попадают в самые неловкие ситуации.
– Какая жалость, – вздохнула Ирен, не приняв во внимание мое смущение. – Мисс Хаксли задумала связать ему что-нибудь, чтобы отблагодарить за помощь. Наверное, подарок придется принять вам.
– Я польщен, – сказал епископ с поклоном. Улыбаясь, он встал проводить нас.
Я была слишком возмущена поведением Ирен, чтобы что-то ответить.
– Поверить не могу, – сказала я ей, когда мы вышли на площадку лестницы Епископального клуба. – В церковном приходе моего отца были дамочки, которые заигрывали с овдовевшим священником. Из-за тебя я выглядела как худшие из этих профурсеток. Я бы никогда так не поступила!
– Зато у нас появился еще один повод зайти и задать вопросы. Если бы я не была замужем, то сама сыграла бы эту роль.
Не успела я собрать всю ярость в кулак, чтобы достойно ответить на этот сомнительный аргумент, как Ирен заговорила снова:
– Меня беспокоит пожилой журналист.
– Думаешь, это мистер Холмс? Ты его сама отправила в Епископальный клуб, хоть он, казалось, и не заинтересовался.
– Если это он, то нам не о чем беспокоиться. Но если нет…
– А кто же еще?
– Кто-нибудь пострашнее.
– Например?
– Например, пожилой священник, но не отец Хокс.
– Я что-то о нем позабыла. Что мы будем делать теперь?
– Ты слышала о шорохе, раздающемся из комнаты Лолы? Кто-то явно вел непрерывные поиски. А легковерная домовладелица приняла это за знак свыше.
– Да, мы и сами внесли вклад в это явление.
– Но мы единственные, кто ушел из комнаты не с пустыми руками. Думаю, комнату оставят в покое, когда что-то найдут, и нам нужно понять что.
– И что ты предлагаешь?
– Снова откупорить ту дыру, что мы проделали в камине, и оставить в тайнике что-нибудь провокационное. Потом мы сможем проследить, кто же найдет то, что мы оставим.
– Будет странно, если мы попросим снова взглянуть на комнату.
– Почему, ведь хозяйка решила выселить оттуда жильца.
– Мы не можем просто войти туда и разобрать все по кирпичикам.
– Днем, конечно, нет.
– Ночью?
– Да, лучше наблюдать, оставаясь незамеченными.
– И что же ты положишь на место дневника Лолы?
– Какую-нибудь удачную подделку, изготовленную твоими руками, Нелл. Если ты и не свяжешь ничего бедному влюбленному отцу Эдмонсу, то, по крайней мере, сможешь применить свои таланты, чтобы создать фальшивый дневник Лолы Монтес, который уведет читателя в сторону.
– Это обман, Ирен.
