– М-м-м. – Долион кивнул. – На самом деле именно поэтому она часто носила эту брошь. – Крупные пальцы отца рассеянно поглаживали аксессуар, украшающий его пиджак, а точнее, брошь в форме компаса. Золото казалось потертым, будто в течение многих лет его часто касались или вертели в руках. Ния и раньше видела у отца эту брошь, но никогда не придавала этому значения.
Украшение принадлежало ее матери? Жгучая тоска наполнила грудь Нии, как это случалось всякий раз, когда она узнавала еще один кусочек головоломки, который представляла собой ее мать.
– Она говорила, что прикосновение к ней, – продолжал ее отец, – помогало ей успокоиться. Сделать паузу, когда она чувствовала, что потерялась в своих эмоциях или мыслях. «Она позволяет мне найти свой путь», – говорила твоя мама. – Долион нежно улыбнулся. – А еще с помощью брошки я понимал, когда она начинала злиться на меня. Я знал: если она хватается за украшение, мне лучше отступить.
– Ния, может быть, ты могла бы найти похожий талисман? – предложила Арабесса. – Однако он должен быть больше броши. Возможно, толстый браслет? Или три? – Она усмехнулась. – Возможно, мама и была вспыльчивой, но я сомневаюсь, что она могла соперничать с вулканом, в котором живешь ты.
Взгляд Нии метнулся к Арабессе, кровь снова закипела в ее венах.
– Что ж, – сказал Зимри Долиону, – вот и исчез тот прекрасный момент.
– Но я пытался. – Долион пожал плечами.
– Знаешь что, – начала Ния, – Ларкира никогда не жаловалась на мой характер.
– Просто не говорила об этом тебе в лицо, – сострила Арабесса.
Руки Нии потеплели, когда магия хлынула в ее ладони. «Сожги», – прошептала она.
Должно быть Арабесса заметила, как Ния внезапно начала терять над собой контроль, потому что приподняла ухоженную бровь, как бы говоря: «Видишь, вулкан».
Ния подавила рычание.
– Отлично, – сказала она, придавая легкость своему тону. – Поскольку, похоже, мы делимся наблюдениями за другими, тогда, моя дорогая Ара, вот тебе сестринский совет: если тебе кто-то нравится, – Ния многозначительно перевела взгляд с нее на Зимри, – постарайся не оскорблять их.
Глаза Арабессы расширились, а щеки покраснели, когда Ния отвернулась от сидевших на веранде.
Она быстро зашагала прочь по коридорам с высокими потолками на нижние этажи их дома, мысли роились в ее голове.
«Как Арабесса смеет, – подумала она. – У меня могут быть определенные… причуды, но ведь и у нее тоже!» Плюс, пока сестры росли, им не прививали восхищение совершенством. Шрамы, трудности и пороки – вот что считалось по-настоящему интересным. Ния оставалась такой, какой и всегда, и теперь это стало проблемой?
– Нет, – проворчала она, – я не стану меняться ради кого бы то ни было. В наши дни такое и так встречается на каждом углу.
И, как заметил отец, ее мать тоже была страстной натурой. Во всяком случае, она гордилась тем, что разделяла эту черту характера с женщиной, которую уважали, – с Джоанной Бассетт.
Ния сделала глубокий вдох, ее напряженные мышцы слегка расслабились, когда она спустилась на кухню и увидела знакомую фигуру у задней двери.
– Шарлотта! – позвала Ния, спеша к горничной, застегивающей накидку. – Если ты собираешься уходить, я бы хотела присоединиться. Мне нужен свежий воздух.
Полноватая женщина с беспокойством посмотрела на нее:
– Я иду не на прогулку, миледи, а на рынок.
– Отлично. Я люблю рынок.
– Значит, ты согласна нести корзину?
– Конечно.
– С каждой покупкой она будет все тяжелее и тяжелее.
– Я сильная.
– И в конечном итоге тебе придется нести ее всю дорогу из Торгового района. В гору.
– О потерянные боги! – воскликнула Ния. – Меня считают и вспыльчивой, и ленивой?
Шарлотта с почтением промолчала, что в конечном счете послужило ответом для Нии.
– Как же вы все меня утомили! – Ния накинула тонкую накидку, висевшую у двери, а затем схватила дополнительную корзину. – Поэтому я иногда теряю самообладание. Что вряд ли делает меня монстром.
– Э-э… конечно, нет, миледи. – Немолодая Шарлотта пыталась поспеть за Нией, когда они вышли из скрытого в тени входа для прислуги к задним воротам.
– Разве я не показала, что в моем характере есть и приятные стороны? – спросила Ния. – Я могу быть дружелюбной, доброй и очаровательной, умею проявлять сочувствие, а еще я…
– Скромная, – добавила Шарлотта.
– Да, точно! – согласилась Ния. – Если кого из нас и следует критиковать за наше поведение, то это, безусловно, Ару. Имею в виду, ты только посмотри, как она расставляет предметы на своем туалетном столике. Она пользуется измерительной палочкой, Шарлотта, измерительной палочкой.
– Да, – сказала Шарлотта. – Как ты думаешь, кто принес ее ей?
– Тьфу, точно. Как по мне, лучше горячая голова, чем чопорная задница.
– Дитя мое. – Шарлотта нежно коснулась руки Нии, заставляя ее замедлиться. – Я не знаю, что тебя так взволновало.
– Я не взволнована, – оскорбленно парировала Ния.
Седые брови Шарлотты поползли вверх.
