– Ах ты, блядский сын, кусается!…
– Дуан! – крикнул Морок. – Мне нужен твой подвал!…
Брыкающегося и орущего мальчишку уволокли в лабораторию. Подвал вызывал у Эстева страшные ассоциации. Зачем Мороку мальчик, почему он назвал его Владыкой? В голову стали закрадываться страшные картины насилия над ребенком.
Морок вернулся к Уне, они долго прохаживались по двору, еле слышно общаясь между собой. Спихнув все обязанности на недоумевающую Ири, Эстев пошел к логову вожака, прямо по шаткой лестнице на верхотуру. Сегодня он точно не отвертится от вопросов. Поднявшись, еще раз огляделся. Только сейчас толстяк заметил, как много здесь всякой всячины. Рисунки углем (неужели Морок рисует?), карты, записи на непонятных языках, некоторые больше напоминали вязи растительных узоров. Эстев невольно зазевался по сторонам. Его внимание привлекла черная карта звездного неба, выглянувшая из-под стопки пыльных книг. Эстев слабо помнил уроки астрономии, они ему не нравились. Что интересного в этих огоньках на небе?
– Звездами интересуешься?
Холодных вопрос застал толстяка врасплох, тот даже вздрогнул.
– Нет, просто стало интересно, что она здесь делает…
– Это чудесная карта, – с неожиданной охотой продолжил Морок, вырывая огромный кусок старой бумаги из рук Соле. – Самая точная из всех, что я видел… – он пронзил толстяка черными глазами. – Ну выкладывай, болван… Из-за мальчика пришел?
– Зачем вам ребенок? Если это какие-то ваши грязные извращения или опыты Дуана, то это я это так не оставлю!
– Ты осмелел, – Морок положил карту на стопку книг. – Хорошо… Что ты знаешь об оранганцах?
Эстев задумался, собирая вместе обрывки известной информации.
– Оранганцы… Жители Оранганской империи, которая раньше занимала все побережье Собаки. Уроженцы Оранганских островов, ныне затопленных. Служили Царю-Дракону в качестве… армии? Гвардии? Не помню.
– Гвардии, – поправил бледный. – Их называли воинами-драконами… Дальше.
– Эммм…. Похожи на нерсиан, только рыжие… Стойте, неужели этот мальчик оранганец? Вы убьете его?
– С чего бы?
– Ну он… оранганец, – замялся Эстев. – Проклятый.
Морок усмехнулся:
– И куда только делась жалость к бедному мальчику? Ну хорошо… Почему они прокляты?
Эстев воодушевился. Вопрос из разряда богословских, а тут он был на коне.
– На них лежат три греха. Первый – грех кровосмешения. В их жилах течет кровь демонов. Второй – грех предательства. Они предали род человеческий, служили нелюдям. Третий – грех бездушия. Они впустили Царя-Дракона в свои помыслы и сердца, и это выжгло их души. За это их постигло три кары – уничтожение их империи, уничтожение их островов и вымирание…
– Оранганцев действительно почти не осталось, – подтвердил Морок. – Их родина уничтожена, в большинстве земель они изгои, они не способны иметь общего потомства с людьми и лишаются рассудка, не достигнув двадцати лет…
– Что?…
– Такова плата. В их жилах и правда течет нечеловеческая кровь. Поэтому мальчик… Он еще не поражен безумием. Он бесценен.
– Так зачем он вам?
– Чтобы сберечь. Чтобы научить его управлять тем, что уничтожило его народ.
Эстев ощутил подступающее раздражение.
– Это не объясняет ваших мотивов. Зачем это вам? Начерта?!
Наклонившись, Морок почти прошептал:
– Потому что там, глубоко внутри него… все еще жив мой Владыка. Понимаешь?
Эстев понял. Он отшатнулся от вожака, сбив стопку книг, и ломонулся к выходу, чуть не сорвав дверь с петель. Ужас обжигал нутро. Его Владыка – Царь-Дракон!
Эстев неуклюже ударился о балконные перила. Дерево жалко хрустнуло, проседая под его рукой, а дальше… Морок мертвой хваткой уцепился за его ворот, уберегая от падения.
– Держись же, болван!
Эстев с трудом вернул себе равновесие. Как близок он был к падению! Прикосновение Морока заставило все его тело покрываться холодными мурашками. Его Владыка – Царь-Дракон! Он колдун? Он демон?
Бледный произнес:
– Не бойся. Про Царя-Дракона, как и про оранганцев, сложено слишком много небылиц. Люди боятся того, чего не понимают. Посмотри на меня, пожалуйста. Разве я похож на монстра?
Не приказ, а именно просьба, словно на равных. Эстев глянул на него. Человек и человек. Разве что бледный, ест какие-то кактусы и пахнет горечью. Он немного успокоился.
– Нет, – ответил Эстев, – но тому, говорят, поклонялись не только демоны и чудовища…
– Будь по-твоему. Тебе решать, как поступить с этим знанием. Ты не пленник, можешь уйти. Но если ты останешься, то здорово поможешь и нам, и себе.
«Они нуждаются во мне, – мелькнуло в голове Эстева. – Они нуждаются во мне. Как же это, черт побери, приятно». Это подкупало, интриговало, манило.
– Я… останусь, – сказал Соле, удивив сам себя, – но я могу уйти в любой момент, верно?
– Верно, – эхом отозвался Морок.
