Это осознание подействовало на него отрезвляюще. Вместо того чтобы впасть в очередное уныние, Эстев мысленно надавал себе по щекам. Хватит жить, как трус и слабак, потакать хныкающему мякишу внутри себя, лелеять этого изнеженного ребенка. Хватит страдать по мнимому, нарисованному на доске счастью, которого не было. Хватит цепляться за страницы Закона Благодати, такого же нарисованного, как и все прочее в его прошлом. Первое, что он сделал после этого – нашел Марсэло и пожал коротышке руку, за то, что не бросил тогда в бою, поддержал, отрезвил. Его пуля окончательно упокоила того серого человека, который, без сомнения, убил бы Соле сразу после рябого, а вместо благодарности Эстев набросился на него, словно на преступника. Да, Рихарда больше нет, а его работа – есть, и ее нужно кому-то делать.
Марсэло принял извинения Эстева в свойственной ему грубоватой манере. Так как Эстев сам заботился об Изюминке, то им приходилось видеться каждый день, и вскоре их взаимное угрюмство сменилось неловким общением. Сначала о пустяках, вроде еды, погоды и лошадей, а потом Эстев осмелился спросить:
– Скажи, а зачем ты пошел в конюхи? С твоими навыками тебе надо в караул… Или учить солдат…
Марсэло оперся на черенок лопаты, задумчиво посмотрел на серую кобылку, высунувшую нос из стойла.
– Да не хочу я, – неожиданно ответил он. – Оружие, сражения… В печенках сидят. С лошадями спокойно.
Ответ, за которым, казалось, стояла целая история. Эстеву было любопытно, что такого случилось с Марсэло, раз он с радостью уходит с головой в грязную работу вместо того, чтобы проявить свои выдающиеся таланты.
Спустя пару дней после появления мальчишки, на очередной тренировке с Мороком, Эстев отметил, что тот погружен в задумчивость, и осмелился спросить почему.
– Мальчишка, – неожиданно откровенно ответил бледный, – отказывается есть и разговаривать. Упрямый бельчонок…
– Немудрено. Вы держите его в подвале, в компании неприятнейшего типа. Любой на его месте был бы о вас невысокого мнения.
– А если его выпустить, он непременно сбежит… Нужно как-то донести до него, что тут ему лучше. Не желаешь ли попытать счастье?
– Я? – удивленно воскликнул Эстев, кляня свое любопытство.
– Да. Я заметил, что мелюзга хорошо к тебе относится… Может и с ним наладишь контакт, – Морок пристально посмотрел на толстяка, затем кивнул сам себе. – Решено. Пойдешь к нему.
– Но что мне сказать? – пробормотал Эстев.
– Придумай.
Спорить с Мороком было бесполезно. Вечером, захватив с собой пару мисок с похлебкой, Эстев пошел в подвал Дуана.
Мальчишка забился в самый дальний угол. Эстев ухмыльнулся. Волосы у него были черные, видимо, крашенные хной и басмой, а вот рыжие веснушки и голубые глаза никакими ухищрениями не скрыть. Судя по ободранным в кровь пальцам, мальчик пытался сделать подкоп, но безуспешно. Эстев аккуратно спустил еду, повесил масляную лампу, и оранганец еще сильней сузил глаза, щурясь от внезапного света. Просто прекрасно, держат его в сырости и темноте…
– Добрый вечер, – сказал Эстев, сев у лестницы. – Как ты себя чувствуешь?
Он даже не сделал попыток приблизиться к мальцу. Все равно испугается. Пусть лучше привыкнет, рассмотрит издалека. Мальчишка, конечно, ничего не ответил.
– Меня зовут Эстев, – представился толстяк. – Не бойся, я не причиню тебе вреда. Наоборот, я принес тебе горячей еды. Будешь?
Мальчик голодно сглотнул, но отвернулся. Упрямец.
– А зря. Очень вкусная похлебка. Если ты не против, я поем.
Эстев медленно зачерпнул ложку горячего варева и проглотил, со смаком заедая свежей лепешкой. Мальчишка искоса наблюдал за процессом. На третий или четвертой ложке он сдался и, уже не скрывая голода в глазах, следил за движениями Эстева. Еще бы. Аромат наваристой похлебки пропитал подвал, от него нельзя было укрыться. Выждав, пока мальчишка начнет захлебываться слюной, Эстев снова предложил:
– Может, все-таки будешь?
Пацан без ложной скромности накинулся на еду, давясь от жадности. Бедный голодный ребенок. Чем, интересно, пытался накормить его Морок? Кактусами и алоэ?
Съев похлебку и дочиста вылезав миску, мальчик облокотился о стену и удовлетворенно вздохнув.
– Ну вот, вкусно же? – сказал Эстев, убирая посуду. – Если ты будешь голодать, то, прежде всего, плохо сделаешь себе.
– Зачем я вам? – спросил оранганец.
– Разве Морок не рассказывал?
– Если ты про черноглазого, то я его не слушал.
«Вот оно что», – подумал Эстев.
– Мы хотим помочь тебе. Зря ты не слушал его. Он знает, как тебе избежать безумия.
На мгновения глаза мальчика расширились, а затем снова сузились, и на лице появилась циничная ухмылка, чужеродная на лице ребенка.
– Это невозможно. Многие ученые Империи пытались и не смогли, а какой-то бандит из Ильфесы, значит, сумеет?
– Он непростой бандит, – возразил Эстев. – У него полно секретов… Говоришь, Империя пыталась излечить оранганцев от безумия? Зачем им это?
– Они верят, что мы – священный народ, – с гордостью ответил мальчик. – Что в нас много Ирди. Не то что здесь. Грешники. Демоны. Проклятые.
