Эстев медленно открыл глаза. Над головой высился оранжевый в лучах вечернего солнца потолок домика на дереве. Эстев встал, потирая ушибленный затылок. Лежал он там, где и упал в обморок, только хозяин уже куда-то запропастился. Взгляд ненароком зацепился за сложенное в несколько раз покрывало, заботливо подложенное ему под голову. От него едко пахло зеленью. Соле вышел на балкон и остолбенел: лагерь напоминал потревоженный муравейник. Столы и скамьи нагромоздили друг на друга, выстраивая широкую цепочку баррикад, отгораживающих стены от жилых построек. Люди таскали бурдюки на ворота, «аспиды» выглядывали из деревянных бойниц, целясь за пределы Цитадели. В лачугах заколачивали оконные проемы. Наполняли водой бочки у стены, а затем поливали ею ворота и внешние ограждения. Белели оперения в связках стрел, что грузили тут же, у бурдюков и «аспидов». Складывалось впечатление, что Цитадель готовилась не к нападению бандитов, а к осаде вражеской армии. Мелюзга, женщины и старики прятались в лачугах.
Эстев спустился во двор, прокручивая в голове последний разговор с Мороком. Это ж надо, хлопнулся в обморок от звука знакомого голоса. Стыдно. Следовало бы давно включить голову и понять, что Брэдли, так или иначе, был связан с бандой Морока. О Благой, наверное, именно он и подмешал злополучный яд живому божеству. Эстев прекрасно помнил, как выглядел его помощник. Сутулый, длинноносый аделлюрец с косоглазием и явными умственными проблемами. Очевидно, что негодяй просто разыгрывал дурачка, но сложно было представить более разных людей, чем Брэдли и Морок. Сутулый и прямой как шпага, смуглый от загара и бледный как утопленник. У одного медные волосы крупными волнами, у другого – полночно черные и прямые. Рост, комплекция, черты лица – все разное, такое не сыграть. А ведь Эстев чуть было не поверил, что перед ним Брэдли, так хорошо Морок сымитировал и голос, и интонацию!
Парень отвлекся от мыслей, увидев пробегающего мимо Зяблика. Тот тащил до краев наполненные ведра к бочкам, откуда воду на блоках поднимало на верхний ярус стены.
– Стой! – крикнул Соле, поймав мальчика за плечо. – На нас что, напада́ют?
– Не мешай! – огрызнулся Зяблик, вывернувшись из хватки толстяка. – Не видишь, что дело у меня? Давай потом! – и потащил ведра дальше, а за ним поспешила парочка крепких парней, тоже нагруженных водой, едва не сбив толстяка с ног.
Парень рассеянно запустил пальцы в спутанные кудри и побрел в сторону домика лекаря. Старик командовал возведением баррикад.
– Что происходит? – спросил у него Эстев. – Я могу чем-то помочь?
– Можешь гвоздь забить?
Пекарь отрицательно помотал головой, Аринио цыкнул языком.
– Ладно, помоги таскать доски…
Эстев безропотно встроился в цепочку носильщиков тяжестей, все еще недоумевая, что происходит. Страшно, и этот ужас нарастал, словно ком в горле. А что если и ему придется сражаться? От этой мысли все валилось из рук, под забористую брань напарников. Подтащив очередное бревно, Эстев увидел в толпе строителей знакомую фигуру Рихарда, значительно возвышающуюся над остальными. Соле потянул его за рубашку:
– Может, хотя бы ты подскажешь, что происходит?
Взмыленный айгардец удивленно обернулся, и через секунду его лицо расплылось в улыбке:
– Ночью кто-то напатет, ты не слыхал? Вроте пы, мальчишки перетали весть…
– А где Морок?
– Не знаю, – великан вытер пот со лба. – Вител только, что он взял нескольких строителей, те попросали что-то в запряженную телеку, и вместе с Мороком они уехали.
«Неужели смотал удочки?» – ошарашенно подумал Эстев, и от этого неприятно засосало под ложечкой.
– Аринио и Дуан взялись верховотить, – устало продолжил Рихард. – Спасу нет от этой старой развалины…
– Я все слышал! – прикрикнул внезапно возникший из-за доски Аринио.
– Та я… о молотке, – стушевался великан, а затем снова повернулся к Эстеву. – В опщем, какие-то темные тела. Поюсь, ночь пудет тяжелой…
«Мальчишки передали весть… Значит, надо все-таки расспросить Зяблика», – подумал парень. Он зачарованно понаблюдал за странными манипуляциями арбалетчиков. Те с помощью болтов протягивали над лагерем целую сеть веревок, от одной крыши домика к другой.
Эстев дождался, когда Зяблик присядет передохну́ть, и устроился рядом с ним:
– Рассказывай.
Нахмурившись, Зяблик вздохнул:
– Что тут рассказывать… Чудо, если переживем ночь.
Нутро Эстева похолодело.
– Видал я такооое, – прошептал мальчик, потерев разбитые коленки. – В общем, вакшами, убийцу. Он один целый отряд порезал… да так! – мальчик всплеснул руками. – Кровища во все стороны, как дождь! – он сжался в комок и задрожал. – И глаза такие… какие, наверное, у всяких призраков бывают. Смертью наполненные. Я думал, выблюю себе все кишки, так было страшно. Морок послухал и сказал, что сегодня ночью они точно придут по нашу душу. Вожак сказал, что прорвемся, я ему верю, только чую – крови будет океян, – Зяблик вдруг хищно улыбнулся. – Одно радует – будет возможность показать вожаку, какой я боец.
