Эстев задрожал. Как и все живущие в Ильфесе, он много слышал о вакшами, Гильдии Убийц и их зловещей репутации. Им приписывали сверхъестественные силы, невероятную жестокость, недаром же они звались в честь чудовищ из Закона Благодати. Как глубоко религиозный человек, Эстев верил, что магия была давно уничтожена во благо всего человечества. Чистый рациональный разум, напитанный стремлением приносить пользу обществу – защита от любых суеверий, но отчего-то рука сразу потянулась к несуществующему оберегу и губы зашептали формулу:
– Уберегите от зла во Благо всех Благ. Ан.
– Чего бормочешь? – хмуро переспросил Зяблик. – Ладно, некогда мне с тобой трепаться. Пора за работу.
Он снова подхватил ведро и пошел к колодцу. Эстев задумчиво посмотрел ему вслед. Мальчишка вел себя сейчас совсем как взрослый. Соле снова стало стыдно, и он побрел через лагерь, чтобы снова пристроиться к колоне таскающих тяжести. Задумавшись слишком крепко, он случайно наткнулся на кого-то.
– Разрази тебя гром, мешок дерьма! – услышал он знакомый вопль.
Дуан налетел на толстяка, словно огромный всклокоченный ворон. Эстев невольно вжал голову в плечи, но алхимик внезапно притормозил, схватив того за руку, внимательно осмотрел:
– Погоди-ка… Сойдешь.
«Надеюсь, не на опыты» – похолодев, подумал парень, а всколоченный алхимик уже тянул его к столу, на котором рядком стояли наполовину собранные масляные фонари. Рядом лежала корзина, наполненная странными фруктами. Достав один, Эстев так и застыл, не в силах отвести от него взгляда. То, что поначалу показалось фруктом, больше походило на персиковую косточку размером с кулак. Она была почти прозрачной, необычайно легкой, словно сотканной из воздуха, а еще, отозвавшись на прикосновение, засветилась изнутри.
– Дай сюда! – Дуан раздраженно вырвал косточку из рук Соле. – Я не разрешал ничего трогать! – он аккуратно положил ее в корзину, которую поставил поближе к себе. – Твоя работа настроить колпак фонаря здесь и здесь, чтобы он не развалился, когда его вздернут на веревке… Ну! – чернявый всплеснул руками. – За работу!
Эстев послушно приступил в сборке диковинных фонарей. Фитилей или резервуара для горючего у них не было, только небольшая неаккуратно собранная оправа и веер из зеркал. Краем глаза Эстев наблюдал, как Дуан вставляет внутрь косточки и прижимает жестяные дужки, что-то бормоча под нос. Подошел Аринио:
– Ну, что готово?
– Вот эти можно вешать, – буркнул алхимик, покруженный в процесс сборки.
– А как они?…
Издав вопль раздражения, Дуан потряс фонарь, и косточка внутри вспыхнула мягким белым светом. Аринио, не обратив внимания на выкрутасы алхимика, подозвал нескольких арбалетчиков, и они принялись развешивать фонари на протянутых между крышами тросах. Эстев заметил, что больше всего светильников повесили над чередой баррикад. Чем им не угодили обычные лампы, оставалось только догадываться. Дуан нетерпеливо потянул Эстева за рукав к новой работе:
– Пошли, еще кое в чем пригодишься, – пробормотал он, – главное, чтобы руки не оторвало…
«Что?!» – в панике подумал Соле, и тут же издали послышался спасительный окрик Рихарда:
– Ей, Эстев, поти сюта!
Вывернувшись из цепких пальцев алхимика, он во всю прыть рванул на голос, не обращая внимания на брань, что неслась ему в спину.
– Да? – спросил толстяк Рихарда.
Здоровяк почесал соломенный затылок:
– Мне велено распретелить всех, кто стреляет… Ты как?
– Нет, – признался Эстев, – а что?
– Та не хватает для ровного счета, – разочарованно цыкнул Рихард, – а это, как известно, не к топру.
– Какой ты суеверный, – усмехнулся Соле.
– Я умею стрелять, – вдруг раздалось за его спиной.
Эстев обернулся и увидел невысокого коренастого парня, смуглого и темноглазого, как большинство жителей полуострова. Зубы у него были крупные, как и рот, выделяющийся на лице.
– Кто такой?
– Марсэло.
Лицо айгардца расплылось в улыбке, и он фальшиво пропел:
Марсэло, милый мой Марсэло,
Прет очи ты мои прити,
И под раскитистой омелой
Ты ночь со мною проветииии.
Большегубый скривился, словно откусил от лимона, а затем сурово свел брови:
– Я ж вмажу, не посмотрю, что ты здоровый…
– Не серчай, – рассмеялся блондин, – очень прилипчивая песенка… Из чего стрелять умеешь? Аспит или катюка?
– Из всего приходилось, – угрюмо буркнул герой песенки. – Меньше языком чеши. Поставь меня на позицию, и дело с концом.
Рихард выдал угрюмому парню «аспид» и отвел к отдаленной баррикаде, а затем шепнул Эстеву:
– Суровый парень. На что спорим, что он солтатик? Или таже бывший стражник? Я его, кстати, раньше не вител. Кокта он появился?
– Я тоже его не знаю, – пожал плечами Эстев. – Слушай, черт с ним. Скажи лучше, что мне дальше делать. Не хочу возвращаться к Дуану.
Рихард посмотрел на него смеющимися голубыми глазами, а затем заговорчески шепнул:
– Морок велел Аринио схоронить тепя вместе с папьем… А ты что тумаешь? Если не трусишь, то нам нужен носильщик.
– Кто? – нахмурился Эстев.
