И тут прямо перед баррикадой с их четверкой появилась серая фигура. Она буквально выпала в круг света, Эстев мог поклясться, что прямо из воздуха. Блеснули желтые глаза, и прежде, чем кто-то успел нажать на курок, она исчезла, шагнув в темноту. Бах! – запоздало огрызнулся «аспид», Рихард ругнулся и вполголоса прорычал:
– Ничего, суки, я вас тостану, – а затем кинул своим спутникам. – Стреляем только по…
Хлопки возобновились, заглушив его речь. Один из стрелков, поднял «аспид», быстро погрузив в дуло шомпол, чтобы счистить нагар аякосы. Правило трех выстрелов, как объяснил Эстеву Рихард. Это дело нескольких мгновений в руках опытного стрелка, но в бою каждая секунда решает…
– Ни в коем случае нельзя переставать стрелять! – орал Рихард, заглушая грохот. – Если хотите жить!
Раздался крик – за одной из баррикад материализовалась тень и в один прыжок преодолела расстояние до стрелков. Человек захрипел, пытаясь зажать кровавый фонтан, брызнувший из тела, а за ним еще трое с тихим стоном рухнули на землю.
– Плять! – крикнул Рихард. – Твое, тула назад! Страхуем труг труга!
Марсэло и коротышка в белом платке моментально повернули «аспиды», целясь в темноту за баррикадой.
– Как они так могут? – нервно хихикнул коротышка. – Невидимки… Они точно демоны.
– Заткнись и смотри в оба, – рыкнул Марсэло.
За соседними укреплениями стрелки тоже ощерились дулами во все стороны, и в едкой дымке жженой аякосы повисла напряженная тишина.
– Не зря повесили эти фонарики, – ухмыльнулся Рихард. – На свету они видимые, как простые люди, а круки достаточно широкие, тают время среаги…
Сбоку от него на границе белого круга возникла тень. Ее мотнуло вправо, отчего она ударилась о доски. Блеснул кинжал. Лезвие срезало прядь соломенных волос, немного промахнувшись мимо горла. Рихард, сжав зубы, махнул «аспидом», железная труба ударила убийцу по голове, заставив раствориться в тени. Конюх с расширенными от ужаса глазами поводил дулом в воздухе.
– Они могут появиться откута уготно! – крикнул он. – Селинтас, тай нам сил…
Выстрелы возобновились. Эстев отупел от этого звука.
– Аякоса! – проорал кто-то у самой дальней баррикады.
Пригнувшись, парень сорвался с места в карьер, словно заяц. Притороченные к поясу мешки больно били по бокам и бедрам, мешали бежать, сердце ухало в груди, а похолодевшие ноги казались деревянными. Пробежав мимо одного из укреплений, он увидел, как стрелок упал, выронив «аспид», и его, трепыхающегося и вопящего, утянуло в густую чернильную темноту. Всхлипнув от ужаса, Эстев припустил еще быстрей. Он буквально прыгнул под защиту баррикады, словно она могла спасти его от страшных убийц с золотыми глазами.
– Сюда! – нервно проорал парень в красной рубашке.
Мех на его «аспиде» сдулся. Эстев схватился за резьбу. Пальцы, словно чужие, еле гнулись и соскальзывали …
– Скорей! – прокричал парень в красном.
Чертыхнувшись, Соле впился в затычку до хруста в ногтях. «Один, второй, третий» – мысленно считал он на каждом повороте, стараясь не слушать грохот выстрелов и крики страха.
– Готово! – крикнул он, подергав за шланг, и парень в красном нетерпеливо вернулся на позицию.
Эстев глянул на руки, перемазанные в черном масле, но крики:
– Пуля! – с соседней баррикады заставили его тотчас сорваться с места.
Соле понесся, пригнув голову, положил мешочек с металлическими шариками нуждающемуся и снова устремился на окрики. На обратном пути он чуть не столкнулся с Зябликом. Мальчуган бойко несся, нагруженный мешками, словно вьючный ослик. Эстев засмотрелся на него и споткнулся. Упав, с ужасом обнаружил, что смотрит прямо в широко распахнутые от страха глаза. Тонни, что с фабрики. Отмучился… К горлу подкатила тошнота, но дикий ужас загнал горький ком обратно в желудок, и Эстев со всех ног побежал под защиту родной баррикады. Он боялся увидеть всех четверых такими же мертвыми, как Тонни, но к его облегчению все были целы.
– Хитрые пляти, – прошипел Рихард Эстеву. – Пользуются люпой возможностью, но мы пока стоим.
– Там, – Эстев кивнул вправо, – мертвецы…
– Я же сказал – чудо, если до утра протянем, – сказал подбежавший Зяблик, белый от страха, вдруг рассмеялся невпопад и сорвался с места на новый зов.
От его смеха по спине Эстева пробежала струйка холода, словно скользкий болотный гад, а затем бам! – что-то внутри оборвалось, лишая связи с реальностью. На мгновение парню показалось, что это вовсе не он с перемазанными в аякосе и масле руками, жмется к ветхой доске, подрагивая, как хлипкая яблоня под весом переспелых плодов. Это кто-то другой, с ним такого просто не могло произойти.
– Соберитесь, – рыкнул Марсэло, пнув трясущегося Эстева. – Если уж подыхать, то с достоинством!
