Симино и правда сгорал от нетерпения, но ему пришлось прождать, пока Кеан скинет доспехи и преодолеет ступени в башне грандмастера, проклиная непослушную ногу. Поэтому, когда Иллиола постучал в дверь, старик сам распахнул ее, да так резко, что парень невольно отшатнулся.
– Я заждался, мальчишка! Ты, верно, привык не спешить?
– Прошу прощения, я ранен в ногу.
Старик пожевал губами и жестом пригласил Кеана внутрь. Закрывшись на щеколду, он тихо проговорил, возвращаясь к столу:
– Не ожидал вновь увидеть тебя, парень… Когда бесследно пропадает протектор, это, обычно, говорит о том, что он освободил имя… Садись, – он указал на стул в углу.
Кеан отрицательно помотал головой. Он привык стоя разговаривать с грандмастером.
– Сядь! – рявкнул старикан. – Я же не палач, в конце концов!
Кеан поспешил подчиниться приказу. Присев, он получил несказанное облегчение. Симино подался корпусом в его сторону и зарычал:
– Ты самый пустоголовый мальчишка на моей памяти! Твой поступок – торжество идиотизма! Когда ты пропал, я был уверен, что в этом есть особая справедливость! Это ж надо, выискался герой, одному сунуться в Угольный порт! Все равно, что нырнуть в яму со змеями в надежде, что ни одна не укусит! В твоей пустой башке напрочь отсутствует разум!
Кеан не моргнул и глазом, высушивая эту тираду. Да, он и правду тупица и поступил невероятно опрометчиво, но виновато скулить и прятать глаза он был не намерен. Он рыцарь бога и пресмыкаться будет только перед Благим.
– Что вылупился, ублюдок? – орал Симино. – О, Благой, и я еще хотел продвинуть тебя, как моего заместителя? Не бывать этому, слышишь? С такой костяной башкой тебе одна работа – ломать хребты!
Симино еще долго поливал его потоком отборной ругани. То прочил ему карьеру конюха, то грозился и вовсе вышвырнуть прочь, на какие-нибудь дальние острова, собирать хлопок. Наконец старик поперхнулся бранью, зашелся долгим болезненным кашлем и смолк. Отдышавшись, он вытер губы платком и сказал:
– Что за идиот… И все-таки я рад, что ты остался жив… Нынче настали неспокойные времена, и твое письмо, хоть и было торжеством напыщенной мальчишеской глупости, все-таки решило часть проблем. Обозначив виновного, ты, наконец, позволил нам отпустить имперского посла на все четыре стороны… Подохни он в палаццо, и войны было бы не избежать, но…
Симино снова зло пожевал губами. Кеан напрягся, ощущая всю тяжесть этого «но».
– Старый пень убрался восвояси, а вот его младший брат, господин Фиах Обрадан, и его тяжелые боевые грифоны осадили Жемчужный порт, пока мы не нашли пропавшего мальчишку. Если Император даст отмашку, они сровняют с землей самые благопристойные районы города. Адмирал Фуэго уже выставил свои корабли, и теперь это напоминает иосийскую дуэль. Практически анекдот, не будь на кону столь многое!
– Мальчишка… – осмелился сказать Кеан. – Вы имеете в виду посольского сына?
– Да, идиот! – прикрикнул Симино. – Он просто испарился, растворился, исчез! Даже не знаю, что хуже – не найти его вовсе или найти кверху пузом в какой-нибудь канаве? Как назло, Соле успешно провоцирует волнения в городе. Это мешает поискам.
Кеан не знал, что ответить, и благоразумно решил промолчать. На него вылился такой густой ушат информации, что еще долго придется разбираться, что произошло в его отсутствие.
– Ладно, проблемы подождут. Расскажи, как ты выжил и где пропадал целый месяц.
Кеан вынул из-за пазухи конверт, предназначенный грандмастеру:
– Выжил я чудом. Я отправился в Угольный порт для дальнейшего разбирательства, был неосторожен, допустил нападение на себя целой шайки головорезов. Сообщники Соле, я предполагаю, не желающие, чтобы истина всплыла. К счастью, они накрыли меня у Некрополя, и Гильдия Убийц пришла на выручку. Я был ранен, но они предложили помощь и укрытие, пока все не уляжется. Это заняло много времени… Честно говоря, не знаю, зачем Гильдия мне помогла. Они прикрылись туманными объяснениями, что у них с Протекторатом давнее соглашение. Думаю, их гильдмастер, господин Беркут, в письме детальнее все объяснит. Как мастер мастеру.
– Они что, выходили тебя? – спросил Симино, срывая печать с конверта. – Безумно странно.
– Меня они в детали не посвящали. Думаю, для них я не более, чем инструмент…
Вот так, правда, завернутая в несколько слоев полуправды и лжи и приправленная щепоткой тупоголовости Кеан. Уж в это отцу Симино будет легко поверить. Отрепетированный текст лился легко, без запинки, и даже не возникало на душе гадкого чувства, только смертельная усталость и желание, чтобы эта часть спектакля, наконец, закончилась. Симино достал распечатанный лист и скрупулезно прочитал, а затем отложил письмо в сторону усмехнувшись:
– Их главарь считает, что мы могли бы тесней сотрудничать между собой на взаимовыгодных условиях… Не в этой жизни.
