Кеан рассеянно кивнул, почти не слушая дальнейшие разглагольствования друга о том, что нынче закупили мало вина и в похлебку стали добавлять меньше мяса, и как за это поплатились жадные повара. Все это превратилось в монотонный шум. Кеан смотрел на бородача и пытался вспомнить, говорил ли он ему что-нибудь о Гильдии Убийц? Нет, не говорил. Значит, вот кого Симино решил приставить проследить за ним. Стало неприятно, поэтому он поспешил поскорей сбежать из столовой под предлогом, что очень устал, только до своей кельи так и не дошел. Юркнул в женское крыло, пользуясь затишьем вечерней проповеди, и затаился в молельне.
Здесь было темно и прохладно, не горело ни одной свечи. Он опустился на пол у алькова со статуями, став частью чернильного мрака. Спустя некоторое время дверь тихонько отворилась, впуская искорку света. Настурция. Увидев его, она заперла дверь на засов, поставила мерцающую лампадку на пол и кинулась ему на шею, чуть не уронив к ногам статуй. Девушка осыпала ему лицо поцелуями, между которыми сбивчиво шептала:
– Я думала, ты умер… Все глаза проплакала… Никогда еще не было здесь так тошно… но теперь ты вернулся… больше не пропадай…
Сердце в груди забилось сильнее и чаще. Она плакала по нему… Они нетерпеливо стащили друг с друга одежду, словно боясь потерять хоть секунду близости. На этот раз девушка взяла инициативу на себя. Едва сорвав платье и спустив рубаху до пояса, села на него, соединившись с его затвердевшей плотью. Как хорошо… Мягкие груди у лица, шелковистые, пахнущие розами, и на ощупь – словно цветочные лепестки. Только сейчас Кеан понял, как скучал по ней. По ее голосу, восхитительному телу и выразительному личику, которое сейчас таяло от удовольствия. Она плакала по нему… и просит, чтобы он больше никогда не пропадал…
Страсть выжала из них все силы. После они лежали, завернувшись в алый протекторский плащ, при неровном свете огонька лампадки, и восстанавливали дыхание.
– Сюда точно никто не заявится? Кажется, мы нашумели… – хрипло сказал Кеан.
– Нет, – покачала головой Настурция. – Сестры считают, что это место проклято. Много лет назад здесь свела счеты с жизнью одна… Ее тоскливый призрак живет в этих камнях… Уууу! – насмешливо взвыла она, имитирую скорбный стон неупокоенного духа. – Так что если и услышат шум, то сбегут, осеняя себя священными знаками, – Настурция провела рукой по его повязкам. – Лучше скажи, как это случилось.
Кеан положил ладонь поверх ее пальцев:
– По глупости. Был самонадеян. Практически погиб.
Он смолк, не желая говорить о тошном, и, словно прочитав его мысли, Настурция поцеловала его в губы, а затем потерлась о щеку:
– Щетина тебе не идет…
– Кстати, где ты взяла бритву?
– Не узнал? – Настурция лукаво улыбнулась, а затем положила голову ему на плечо. – Она твоя… Когда прошел слух, что ты погиб, я пробралась в твою келью и украла несколько вещей. Хотелось, чтобы осталась хоть какая-то память…
– Как ты?…
Кеан осекся, увидев росинки на ее ресницах.
– Было горько, – призналась девушка. – Ведь я прогнала тебя тогда. Дура. Забыла, кто я, а кто ты. Я не имею права ничего требовать от тебя…
Безмолвно улыбнувшись, Кеан и потянул за тесемки на маске, распутывая узелок. Красная накрахмаленная ткань скользнула с лица, Настурция открыла рот от удивления. Ее пальцы провели линию вдоль его прямого носа, по лбу, коснувшись густых чернух бровей. Она сказала, пожирая его взглядом:
– У тебя красивое лицо, но я это и так знала. Это никакая маска не скроет, – Настурция провела кончиком пальца по спинке его носа. – Это было откровенно… Я тоже буду откровенной… – она привстала с его груди. – Меня зовут Дайре Амаранта…
Амаранта… Кеан помнил эту нашумевшую историю. Образцовая высокородная семья, в одночасье уничтоженная за потворство еретическим течениям. Кажется, дело было в их новой фабрике. Кеан в то время был на охоте далеко в окрестностях Иллалика. Настурция смотрела на него, прикусив губу в ожидании реакции, но Кеан не знал, что сказать. Его сущность протектора пыталась встать на дыбы, но чего он ожидал? В Сестер Отдохновения не ссылают благочестивых дам.
– Вы правда… шли против Закона Благодати? – выдавил он из себя.
Настурция погрустнела.
– Нет… У отца была мечта, и она кому-то не понравилась…
На ее ресницах вновь появились росинки, и Кеан смахнул их:
– Не плачь…
– Легко сказать, – губы у нее задрожали. – Посмотрим, что бы ты сказал, будь по ту сторону, – она гневно потрясла за кольцо на своем ошейнике.
Кеан растерялся. Жалость и нежность вытеснили все прочие эмоции, и он притянул к себе сопротивляющуюся девушку приговаривая:
– Ну чего ты дерешься… Мне жаль… Мне жаль…
Он шептал, баюкая ее, и Настурция снова обмякла в его руках.
– Отец мечтал, чтобы книги стали доступней…
