– Это наш док. – Он ободряющего подмигивает мне, но легче от сказанного не становится. – Пал Сергеич, поаккуратнее, лады? Это тебе не мужиков штопать, – обращается он к доктору, который, достав из чемоданчика белые медицинские перчатки, молчаливо натягивает их на руки.
Зашибись, он тоже русский!
– С той стороны подожди, – прокуренным голосом отвечает, я так понимаю, Павел Сергеевич, и разговаривает он с Артемом вообще не как с начальником, а так, словно знает его много лет, но не как предводителя клана, а как мальчишку.
– Нет, – непреклонно отвечает Арт. Я впиваюсь в него умоляющим взглядом, легким кивком прося выйти. Не очень хочется, чтобы он видел мой позорный осмотр. Все-таки это кажется интимной вещью. Уловив смысл моего знака, Князев нехотя бросает «ладно» и выходит, плотно прикрыв за собой дверь.
Только после этого доктор подходит ближе с изучающим видом.
– Давай осмотрим тебя, – не церемонясь, делает жест, подзывая к себе. Его голос звучит на русском с легким акцентом, но не с таким диким, как у Артема.
– А без осмотра никак? – Нервно сглатываю, представляя, что сейчас придется… Даже думать об этом не хочу!
– Без осмотра, милочка, я и по телефону проконсультировать мог.
Придвигаюсь к краю кровати. В первую очередь врач осматривает мои зрачки, уточняет, где что болит и беспокоит. Получив отрицательный ответ, велит мне лечь, а на мой молчаливый смущенный протест спокойно произносит:
– Давай, чего я там не видел…
Тяжело вздохнув, подчиняюсь. В конце-то концов, он доктор. Щеки заливает краской от неловкости, когда без возможности отказаться я вынуждена проходить через подобное. Ложусь на спину на указанное доктором место, приподнимаю полы халата и, зажмуривая глаза, согнув ноги в коленях, развожу их в стороны.
Осмотр проходит в гнетущем молчании. Когда доктор сообщает, что закончил, спешно сажусь и прикрываюсь, запахнув халат поплотнее, еще и прикрываюсь одеялом.
– Предохраняетесь? – стягивая перчатки, с хмурым видом уточняет Павел Сергеевич.
– Да… – нехотя отвечаю, закусив щеку изнутри. Господи, весь этот день как страшный сон!
– Как именно?
– Таблетками, вот… – выудив пачку из прикроватной тумбочки, показываю доктору, но он, даже не взглянув, кивает.
Мне очень не нравятся эти вопросы… К чему он ведет?
– Месячные когда в последний раз были? – Острый взгляд впивается в меня. Неловко теребя ногтем большого пальца указательный, с ужасом осознаю, что перестала отслеживать цикл!
Боже, какая я дура!
– В прошлом месяце… в этом еще не было.
– Понятно. – Тяжело вздохнув, врач как бы нехотя произносит: – У тебя выкидыш. Срок ранний, судя по всему, неделя-две. Плюс сотрясение. Какие нужно будет принимать лекарства, составлю список, отдам Теме. А пока в ближайшие дни – постельный режим, никаких стрессов и волнений, – заключает док, поднимая с пуфика свой чемоданчик.
Выкидыш…
Павел Сергеевич говорит еще что-то, уже стоя в дверях, но я смотрю только перед собой, находясь в прострации. Слова долетают короткими обрывками, словно через толщу воды.
Выкидыш… Я была беременна?!
«Беременна…» Такое странное слово.
– Не говорите ему… – еле шевеля губами, оборачиваюсь со стеклянным взглядом, но оказывается, что в комнате я совершенно одна.
Чувство паники сдавливает горло, из легких словно весь воздух выкачали, и дышать совсем невозможно! Поднимаюсь с постели, но получается не с первого раза. Сердце колотится, отдаваясь звоном в ушах; запутавшись в одеяле, сбрасываю его с себя, но оно, зараза, не поддается, и это еще сильнее подводит к грани.
– Отвали! – пытаясь вдохнуть, разговариваю сама с собой и светлой постелью, когда наконец удается выбраться из капкана. Ноги заплетаются, но я добегаю до окна и, схватившись за ручку, распахиваю его полностью. Морозный ледяной ветер бьет в лицо, но мне мало. Растирая рукой горло и судорожно вдыхая, подаюсь вперед, практически вываливаясь из окна на сто двадцать девятом чертовом этаже, лишь бы вздохнуть полной грудью. Господи, я не хотела от него детей, но зачем так! Если бы я только знала, что внутри меня зарождалась жизнь, я бы никогда не сбежала, не подставилась!
– Сара! Ты что, блядь, делаешь?! – Непонятно когда вошедший Артем подлетает ко мне и, обхватив мою талию, оттаскивает меня от окна.
– Отпусти! – Впиваюсь острыми ногтями в его руку, но он не отстает. – Отпусти, я хочу подышать, я задыхаюсь! – Истерично бьюсь затылком в предплечье мужа, пальцами ног истерично пытаюсь схватиться за ковролин, но все тщетно. Слышу, как учащенно бьется сердце Артема, и стараюсь сфокусироваться только на нем, отвлечься. Это всегда помогает… Помогало…
– Думал, сигануть собралась. – Пальцы Князева отбрасывают прядки с моего лица, поглаживая голову.
Я не отвечаю. Мне нечего сказать. Не хочется язвить или опровергать.
