Дикое желание позвонить Князеву и попросить вытащить меня из кошмара наяву жжет внутри, но мобильник разлетелся на мелкие осколки на кухне от его же рук. Паника отчаяния захлестывает все нутро: ну зачем я рыпнулась?! Зачем сбежала?! Теперь, если они нагонят и схватят, Артем не сможет так просто вызволить меня из рук проклятого азиата. Да и что уж говорить, я сама забрела на их территорию на тачке, которая привлекает огромное внимание.
Господи, они наверняка думают, что за рулем сам Арт! Из-за затонированных боковых окон непонятно, кто управляет машиной, а через разбитое заднее стекло они видят только мой натянутый капюшон.
Ох, что же сделает Князь со мной, увидев, что случилось с его любимой машиной! Нервно закусывая губу, ускоряюсь, прекратив петлять среди пробки, первой стартанув на зеленый сигнал светофора. Бруклин заканчивается, и я выезжаю на территорию Статен-Айленд, в надежде, что это часть Артема, но мои надежды рушатся как карточный домик, когда я вижу снова появившиеся в зеркале заднего вида три пары мигающих фар. Здесь они начинают вести себя еще более своевольно и агрессивно, напирая. Несколько выстрелов, а затем хлопки, и я понимаю, что мне прострелили задние колеса… Машина начинает на скорости вилять во все стороны. Меня мотает по салону, но я пытаюсь изо всех сил не потерять управление, однако от мощного удара сзади впечатываюсь лбом в руль, а затем понимаю, что машина летит с дороги боком, начиная переворачиваться…
Я не ощущаю боли, хотя чувствую, как из носа течет теплая кровь, во мне нет страха перед смертью. В голове только одна-единственная мысль: «Неужели это конец?!»
Вот уж, блядь, не думал не гадал, что придется собственными силами подавлять хаос долбоебов в клане! Обычно подобной херней занимается Майкл, но сегодня сукин сын умотал в Лас-Вегас проверять сеть казино. Подобные разборки среди солдат случаются редко, но метко. Весь день, пока я был на территории, уроды ходили по струнке, но стоило уехать, как говорится, «кот за двери – мыши в пляс»!
– Еще раз, на хуй, произойдет такая ересь, собственноручно колени прострелю! Это ясно? – выстроив в ряд, как провинившуюся школоту, отчитываю шайку придурков, что между собой зацепились и устроили дебош на базе.
– Да, босс! – хором отвечают синющие рожи с кровоподтеками, по которым я лично хорошенько приложился.
– Вы двое, – киваю в сторону зачинщиков; мой голос звучит угрожающе, как никогда, – сдать Мигелю оружие, чтоб я ваши уебские рожи в своем клане не видел. Пусть каждый знает свое место!
Вытерев разбитые костяшки пальцев о штанину, разворачиваюсь и иду в кабинет с диким желанием набухаться. Как же меня заебало это все, кто б знал!
– Почему ты не завел себе еще одного сына, чтобы передать клан ему, а? – Взяв со стола фотографию Константина Князева в черной рамке, вглядываюсь в улыбающееся лицо отца, сидящего прямо в этом кабинете. Улыбался так он только тут своему любимому делу. – Какого хера все это я должен тащить, бать?! Недоволен там, наверное, мной, да? Я, походу, твое самое большое разочарование.
Вернув фотку на место, неосознанно потираю лицо рукой, а затем подхожу к мини-бару и наливаю в стакан скотч. Кто я такой, чтобы отказывать собственным желаниям? Осушив рокс до дна, плескаю еще одну порцию и плюхаюсь на диван, закинув ноги на журнальный столик.
Интересно, че там Лиса? Зализывает небось раны у своей трусливой подружайки. Не знаю, на хера разрешил жинке увидеться с этой мямлей, что даже за подругу постоять ни разу не смогла. Старею, что ли?
По идее, думал позволить с ночевой остаться, но щас понимаю, что не-а, ни хера подобного. Охраннику, сопровождающему сегодня Сару, были даны четкие инструкции не отходить ни на шаг и пасти ее даже в квартире подруги. Член начинает давить от одного только воспоминания о том, как женушка, стоя на коленях, неумело отсасывала. Поеду и верну домой.
Одно я понял точно: не отпущу. Никогда! Моя, и только! А если уйти попытается или узнаю, что шашни за моей спиной с кем-то посмела крутить, убью сучку, не пожалев!
Тогда, в охотничьем домике, после разговора с Деллой я окончательно осознал, что потерял с ней ту связующую нить. Сара, по итогу, единственная, кто рядом, хоть и делает это вынужденно. Возможно, у меня к ней больше чем просто элементарная похоть. Желание оттрахать я испытывал ко многим, но эта чертовка нечто большее. Хотя кто его знает, может это, бля, от гребаного одиночества, преследующего меня, сука, на протяжении многих лет.
Когда Лиса жизнь мою поганую спасла, внутри щелкнуло что-то: никто бы на ее месте из баб так не поступил. Побоялись бы маникюр испортить и спасали бы свой тощий зад. Это и стало моей точкой невозврата в принятии решения. Странное желание защитить дикую кошку, уберечь от всего мира остро сидит внутри. Ни к кому подобного первобытного чувства я не испытывал.
