Но ему хотелось вина — кислого, темного и тяжелого. Он прошел через площадь и вниз по лестнице, к кабаку под названием "Ленивый Угорь", располагавшемуся под складом овчины. По своему контрабандистскому прошлому он запомнил "Угорь" как место, где можно было найти самых старых шлюх и самое мерзкое вино в Белой Гавани, наряду с мясными пирогами, полными сала и хрящей, которые были по крайней мере несъедобны, а то и ядовиты. Большинство местных жителей избегало этого места, оставляя его для моряков, которые не знали ничего лучшего. В "Ленивом Угре" невозможно было встретить ни городского стражника, ни таможенника.
Некоторые вещи никогда не меняются. В "Угре" время остановилось. Сводчатый потолок закоптился почти до черноты, полом служила утрамбованная земля, в воздухе стоял запах дыма, испорченного мяса и засохшей блевотины. Толстые сальные свечи на столах больше дымили, чем светили, а вино, которое заказал Давос, во мраке казалось коричневым вместо красного. Четыре шлюхи сидели возле двери и пили. Одна из них одарила его ободряющей улыбкой, когда он вошел. Давос покачал головой, и женщина сказала что-то, заставившее ее компаньонок рассмеяться. После этого никто из них не обращал на него внимания.
Если не считать шлюх и хозяина, "Угорь" находился в полном распоряжении Давоса. В большом погребе, полном закоулков и затененных альковов, можно было посидеть в одиночестве. Он отнес свое вино в один из них и сел спиной к стене в ожидании.
Вскоре он обнаружил, что пристально смотрит в очаг. Красная женщина видела в огне будущее, но Давос Сиворт всегда видел лишь тени прошлого: пылающие корабли, огненную цепь, зеленые тени, вспыхивающие в чреве облаков, и нависающий надо всем Красный Замок. Давос был простым человеком, вознесшимся благодаря случаю, войне и Станнису, и не понимал, почему боги забрали четырех юношей, таких молодых и сильных, как его сыновья, но уберегли их усталого отца. Иногда он думал, что его сохранили для спасения Эдрика Шторма… но сейчас мальчик-бастард короля Роберта уже в безопасности на Ступенях, а Давос все еще жив.
Когда на улице начало темнеть, скамьи в "Угре" стали заполняться моряками. Давос заказал у хозяина еще одну кружку. Тот принес ее, а заодно и свечу.
— Хотите еды? — спросил он. — У нас есть пироги с мясом.
— Что за мясо?
— Обычное. Хорошее.
Шлюхи засмеялись.
— Это значит, серое, — сказала одна из них.
— Закрой свою чертову пасть. Ты же ешь их.
— Я ем много всякого дерьма. Но это не значит, что оно мне нравится.
Давос задул свечу, как только хозяин отошел, и поудобнее уселся в полумраке. Моряки становились страшнейшими сплетниками в мире, когда вино текло рекой, даже такое дешевое, как это. Все, что ему нужно было делать — просто слушать.
Большую часть услышанного он узнал в Сестрине от лорда Годрика или обитателей "Утробы Кита". Тайвин Ланнистер мертв, безжалостно убит сыном-карликом; его труп вонял так скверно, что еще несколько дней никто не мог войти в Великую Септу Бейелора. Леди Орлиного Гнезда убита певцом, Мизинец теперь правит Долиной, но Бронзовый Джон Ройс поклялся свергнуть его. Бейлон Грейджой тоже умер, и его братья дерутся за Морской Трон. Сандор Клиган стал разбойником, грабит и убивает в землях вдоль Трезубца. Мир, Лисс и Тирош втянуты в очередную войну; на востоке бушует восстание рабов.
Другие новости были поинтереснее. Робетт Гловер приезжал в город и безуспешно пытался поднять людей. Лорд Мандерли остался глух к его призывам. "Белая Гавань устала от войны", — ответил он. Это плохо. Рисвеллы и Дастины захватили врасплох железнорожденных на Гнилых Водах и предали их корабли огню. Это еще хуже. А сейчас бастард Болтона скакал на юг с Хозером Амбером, чтобы присоединиться к ним для нападения на Ров Кейлин.
— Смерть Шлюхам собственной персоной, — заявлял речник, который только что доставил груз кож и древесины вниз по Белому Ножу, — с тремя сотнями копьеносцев и сотней лучников. Некоторые люди Хорнвуда присоединилось к ним, и вассалы Сервина тоже.
А вот это — хуже всего.
— Лорду Виману надо бы послать людей сражаться, если он понимает, что для него лучше, — сказал старик в конце стола. — Лорд Русе, он ведь теперь Хранитель Севера. Честь Белой Гавани обязывает ответить на его призыв.
— Да что кто-нибудь из Болтонов может знать о чести? — возмутился хозяин "Угря", опять наполняя кубки коричневатым вином.
— Лорд Виман никуда не пойдет. Он чертовски толст.
— Я слышал, он болен. Говорят, только и делает, что спит и ноет. Большую часть времени он слишком слаб, чтобы встать с постели.
— Ты хочешь сказать, слишком
— Толстый или тонкий, это не имеет значения, — ответил хозяин "Угря". — У львов его сын.
