И вино… Темное, кислое, но по-настоящему крепкое. Усевшись среди собак, Вонючка напился до головокружения, проблевался, вытер рот и выпил еще. Потом лег на спину и закрыл глаза. Когда он проснулся, одна из собак слизывала рвоту с его бороды, а темные облака неслись по лунному серпу. Где-то в ночи раздавались крики. Он отпихнул собаку, перевернулся и снова заснул.
Наутро лорд Рамси отправил трех всадников по гати на юг сообщить лорду-отцу, что путь свободен. Над Привратной Башней, на месте спущенного Вонючкой золотого кракена Пайка, подняли флаг Болтонов с человеком без кожи. Вдоль дороги из гниющих досок в топкую землю были вбиты деревянные пики: на них гнили тела, багровые и сочащиеся кровью.
Через три дня появился передовой отряд войска Русе Болтона, пробравшийся через развалины, мимо строя вселявших ужас часовых — четыре сотни всадников Фреев в синем и сером, наконечники их копий вспыхивали всякий раз, когда солнце появлялось из-за туч. Отряд возглавляли двое сыновей старого лорда Уолдера. Один — дюжий детина, с выдающейся вперед челюстью и огромными мускулистыми руками. Второй — лысый, с алчными близко посаженными глазами, острым носом и редкой темной бородкой, плохо скрывающей безвольный маленький подбородок. Хо
По пятам за авангардом следовали северяне, их изорванные флаги трепетали на ветру. Они проходили мимо, а Вонючка разглядывал их. Большинство были пешими, и их было невероятно мало. Он вспоминал огромное войско, которое шло на юг с Молодым Волком под стягами Винтерфелла с изображенным на них лютоволком. Двадцать тысяч мечей и копий, или около того, встало под знамена Робба, но лишь двое из десяти возвращались назад, и то, в основном, люди Дредфорта.
В самой середине колонны, где было больше всего народа, ехал мужчина в броне из темно-серых пластин поверх кроваво-красного стеганого кожаного дублета. Его плечи украшали рондели в форме человеческих голов, раскрывших рты в беззвучной агонии. Розовый шерстяной плащ с вышивкой в виде капель крови ниспадал с его плеч. Длинный плюмаж красного шелка струился с закрытого шлема.
Дальше следовал обоз — громыхающие фургоны, груженные провиантом и награбленной добычей; телеги, полные раненых и калек. А позади — снова Фреи. Не меньше тысячи, а может, и больше: стрелки, копейщики, крестьяне, вооруженные косами и заостренными кольями, вольные всадники, конные лучники, и сотня рыцарей для усиления колонны.
В ошейнике и цепях, снова в лохмотьях, Вонючка с другими собаками следовал за конем лорда Рамси, выехавшего навстречу отцу. Однако когда всадник в темных доспехах снял шлем, Вонючка не узнал этого человека. Улыбка застыла на лице Рамси, его перекосило от ярости:
— Что это такое? Какая-то насмешка?
— Всего лишь предосторожность, — прошептал Русе Болтон, показавшись из-за штор закрытой повозки.
Сходство между лордом Дредфорта и его незаконнорожденным сыном почти не угадывалось. Чисто выбритый, ровная кожа, обычные черты, не красавец, но и невзрачным не назвать. Хотя Русе случалось участвовать в битвах, заметных шрамов они не оставили. Ему было далеко за сорок, но лицо сохранило гладкость, едва ли на нем нашлась бы даже пара морщин, свидетельствующих о возрасте его обладателя. Очень тонкие губы, казалось, совсем исчезали, если он сжимал их. Что-то в его облике наводило на мысли о вечности и неподвижности: на лице Русе Болтона гнев и веселье выглядели одинаково. Единственное, что говорило о его родстве с Рамси — глаза.
Давным-давно мальчишка по имени Теон Грейджой забавлялся, высмеивая Болтона на совете у Робба Старка, передразнивая его тихую речь и отпуская шуточки по поводу его пиявок.
— Отец, — лорд Рамси преклонил колено перед родителем.
Мгновение лорд Русе изучающе смотрел на него.
