Танец с драконами полностью

Чуть севернее Кротового Городка они наткнулись на третьего стража, вырезанного в огромном дубе, отмечающем границу деревни. Его глубокие глаза уставились на королевский тракт. Это лицо не назовешь дружелюбным, подумал Джон Сноу. У лиц, которые Первые Люди и Дети Леса веками вырезали в чардревах, часто был суровый или свирепый облик, но этот большой дуб выглядел особенно злым, как будто он собирался вытащить из земли корни и с ревом броситься за ними. Раны дерева такие же свежие, как и раны людей, вырезавших лик.

Значительная часть Кротового Городка скрывалась под землей, защищенная от холода и снега, поэтому он всегда казался меньше, чем являлся на самом деле. Сейчас это было особенно заметно. Магнар Теннов сжег пустую деревню, когда проходил мимо, чтобы атаковать Черный Замок, и теперь на поверхности были видны лишь груды почерневших балок и старых обожженных камней… Но внизу, под промерзшей землей, все еще сохранились своды, туннели и глубокие подвалы, в которых и нашли убежище люди вольного народа — они теснились в темноте, как кроты, в честь которых деревня получила свое имя.

Фургоны выстроились полумесяцем перед тем, что когда-то было деревенской кузницей. Поблизости стайка раскрасневшихся детей строила крепость из снега, но все они разбежались при виде братьев в черных плащах, исчезая в той или иной норе. Вскоре из-под земли стали выбираться взрослые. Их сопровождало зловоние: запах немытых тел и одежды, испачканной дерьмом и мочой. Джон заметил, как один из его людей сморщил нос и сказал что-то соседнему. Какую-то шутку про запах свободы, предположил он. Слишком многие братья шутили насчет зловония дикарей в Кротовом Городке.

Невежественные свиньи, подумал Джон. Вольные люди ничем не отличались от людей Ночного Дозора: некоторые были чистыми, некоторые — грязными, но большинство из них были иногда чистыми, а иногда — грязными. Эта вонь — неизбежный запах тысячи человек, зажатых в подвалах и тоннелях, вырытых с расчетом не более, чем на сотню.

Одичалые следовали установленному порядку. Они молча выстраивались в шеренги позади фургонов. На каждого мужчину приходились три женщины, многие — с детьми, бледными тощими созданиями, хватающимися за юбки. Джон видел, что младенцев очень мало. Младенцы погибли во время похода, понял он, а пережившие сражение умирали в королевском загоне.

Воинам повезло больше. Три сотни человек подходящего для службы возраста, как заявил Джастин Масси на совете. Лорд Харвуд Фелл пересчитал их. Будут еще и копьеносицы. Пятьдесят, шестьдесят, может, сотня. Джон знал, что Фелл считал и раненых. Он видел пару десятков — мужчины на грубых костылях, с пустыми рукавами и недостающими кистями, мужчины с одним глазом или с половиной лица, был даже безногий человек, которого несли двое товарищей. У всех серые лица, все измождены. Сломанные люди, думал Джон. Мертвяки — не единственные безжизненные существа.

Однако не все воины были сломаны. Полдюжины Теннов в броне из бронзовых пластин сгрудились у входа в один из тоннелей, мрачно поглядывая вокруг и не предпринимая попыток присоединиться к другим. В развалинах старой деревенской кузницы Джон заметил лысого верзилу, в котором признал Халлека, брата Хармы Собачьей Головы. Но свиней Хармы больше не было. Съедены, тут нет сомнений. Те двое в шкурах были Рогоногими, настолько же свирепыми, насколько и тощими, босиком даже на снегу. Среди этих овец еще есть волки.

Вель напомнила ему об этом, когда он в последний раз навещал ее: “У вольного народа и коленопреклоненных больше сходств, чем различий, Джон Сноу. Мужчины — это мужчины, женщины — это женщины, независимо от того, с какой стороны Стены они родились. Хорошие люди и плохие, герои и злодеи, люди чести, лгуны, трусы, скоты… среди нас попадаются всякие, так же, как и среди вас”.

Она была права. Сложность состояла лишь в том, чтобы отличить одних от других, отделить овец от козлов.

Черные братья начали раздавать еду. Они принесли куски жесткой соленой говядины, сушеную треску, сухие бобы, репу, морковь, мешки ячменя и пшеничной муки, маринованные яйца, бочки с луком и яблоками. Джон услышал, как Волосатый Хал объясняет какой-то женщине:

— Ты можешь взять луковицу или яблоко, но не то и другое. Ты должна выбрать.

Казалось, женщина не понимает:

— Мне нужно по два каждого. По одному для меня и по одному — для моего мальчика. Он нездоров, но яблоко поможет ему выздороветь.

Хал покачал головой:

— Ему надо самому прийти за яблоком. Или луком. Не за обоими. Так же, как и тебе. Итак, яблоко или лук? Быстрее, за тобой еще много людей.