Много лиг отделяло Темнолесье и Дагмера друг от друга, а еще неровные холмы, густые леса, бурные реки и больше северян, чем ей хотелось бы видеть. У Аши было четыре галеры и не больше двух сотен людей… включая Тристифера Ботли, на которого нельзя положиться. Несмотря на все разговоры о любви, она не могла представить Триса спешащим в Торрхеннов Удел, чтобы умереть рядом с Дагмером Щербатым.
Кварл последовал за ней в спальню Галбарта Гловера.
— Выметайся, — сказала она ему. — Я хочу побыть одна.
— А я думаю, что ты хочешь меня, — он попытался поцеловать ее.
Аша оттолкнула его:
— Еще раз прикоснешься ко мне, и я…
— И ты что? — он вытащил кинжал. — Раздевайся, девочка.
— Иди-ка ты и трахни сам себя, безбородый мальчишка.
— Нет, уж лучше я трахну тебя, — одним взмахом кинжала он распустил шнуровку ее жилета. Аша потянулась к топору, но Кварл, отбросив кинжал, поймал ее запястье и выкручивал его до тех пор, пока оружие не выпало из ее руки. Тогда он оттолкнул ее к кровати Гловера, впился в губы, и разорвал на ней рубаху, обнажая грудь. Когда она попыталась ударить его ногой в пах, он увернулся и коленом раздвинул ей бедра. — Сейчас я тебя поимею.
— Попробуй, — фыркнула она, — и я убью тебя, когда ты заснешь.
Когда он вошел в нее, она уже вся вымокла.
— Черт тебя подери, — вырвалось у нее, — черт, черт, черт.
Он не выпускал изо рта ее соски, пока она не вскрикнула от боли и удовольствия. Весь мир сжался до точки у нее между ног. Она забыла про Ров Кейлин, Рамси Болтона и маленький кусочек кожи, забыла про королевское вече, свое поражение и побег, забыла о врагах и о муже. Ничто не имело значения, кроме его рук, его губ, его объятий, его члена внутри нее. Он трахал ее, пока она не начала вскрикивать, потом еще, пока она не зарыдала, и только тогда он кончил, наполнив ее своим семенем.
— Я замужняя женщина, — напомнила она ему через некоторое время, — а ты испортил меня, безбородый юнец. Мой лорд-супруг отрежет тебе яйца и нарядит в женское платье.
Кварл скатился с нее.
— Да, если сможет встать с кресла.
В комнате было холодно. Аша поднялась с постели Галбарта Гловера и сбросила разорванную одежду. Жилет нуждался в новых шнуровках, а вот рубаха — безнадежно испорчена.
Когда она скользнула обратно под меха, Кварл спал.
— Теперь твоя жизнь — в моей власти. Куда я положила свой кинжал? — Аша прижалась к его спине и обвила его руками. На островах Кварла прозвали "Девицей", отчасти чтобы отличать от Кварла-Пастуха, Чудного Кварла Кеннинга, Кварла Быстрого Топора и Кварла-Пленника, но больше — за гладкие щечки. Когда Аша впервые встретилась с ним, Кварл пытался отрастить бороду. "Персиковый", — посмеиваясь, назвала она его пушок. Кварл признался, что никогда не видел персиков, и она предложила ему отправиться с ней в следующее плавание на юг.
Это было еще летом — Роберт сидел на Железном Троне, Бейлон предавался печальным раздумьям на Морском Престоле, а в Семи Королевствах царил мир. Аша вела торговлю, направив "Черный Ветер" вниз по побережью. Они побывали на Светлом острове, в Ланниспорте и еще в паре десятков небольших портов, прежде чем доплыли до Бора, где росли крупные, сладкие персики. "Теперь видишь", — говорила она Кварлу, приложив один к его щеке. Когда он поддался уговорам и откусил кусочек, сок потек по его подбородку, и ей пришлось умыть его поцелуями.
Ту ночь они провели, лакомясь персиками и друг другом, и к утру Аша была довольной и липкой. И счастливой, как никогда раньше.
