Танец с драконами полностью

У Аши были и другие любовники, с одними она делила постель полгода, с другими — полночи. Кварл доставлял ей удовольствия больше, чем все остальные вместе взятые. Возможно, он и брился раз в две недели, но не косматая борода делает мужчину мужчиной. Ей нравилось касаться пальцами его гладкой, нежной кожи. Ей нравилось, как его длинные прямые волосы ниспадали на плечи. Ей нравилось, как он целовался. Ей нравилось, как он ухмылялся, когда она проводила большими пальцами по его соскам. Волосы у него между ног были более темного песочного оттенка, чем волосы на голове, но нежные, как пух, по сравнению с жесткой черной порослью у нее на лобке. Это ей тоже нравилось. У него было тело пловца, длинное и стройное, без единого шрама.

Застенчивая улыбка, крепкие объятья, умелые пальцы и два надежных меча. О чем еще может мечтать женщина? Аша с радостью вышла бы за Кварла, но она — дочь лорда Бейлона, а он — из простых, внук пленника. Слишком низкого происхождения, чтобы стать моим мужем, но не настолько низкого, чтобы я отказалась отсосать у него. Пьяная, улыбающаяся, она заползла под меха и обхватила его член губами. Кварл шевельнулся во сне, и уже через мгновение начал твердеть. Когда Аша опять его возбудила, Кварл уже не спал, а у нее между ног было влажно. Она набросила мех на голые плечи и оседлала его, насаживаясь так сильно и глубоко, что в какой-то момент перестала понимать, у кого был член, а у кого — вагина. В этот раз они достигли высшей точки одновременно.

— Моя милая леди, — пробормотал он позже, все еще сонным голосом. — Моя милая королева.

Нет, подумала Аша, я не королева, и никогда ей не буду.

— Спи, — она поцеловала его в щеку, неслышным шагом прошла по спальне Галбарта Гловера и распахнула ставни. Ночь была ясной, и в свете почти полной луны она видела горы, увенчанные снегом. Холодные, суровые, неприветливые, но прекрасные в лунном свете. Вершины их мерцали, бледные и неровные, словно ряд заостренных зубов. Предгорья и пики пониже терялись в тени.

Море находилось ближе, всего лишь в пяти лигах к северу, но его Аша не видела. Слишком много холмов стояло на пути. И деревья, так много деревьев. Волчий лес, как называли его северяне. По ночам из него часто раздавался вой волков — они взывали друг к другу во тьме. Океан листвы. Если бы только это был настоящий океан.

Хотя Темнолесье и ближе к морю, чем Винтерфелл, но все же гораздо дальше, чем ей хотелось бы. Воздух пах соснами, а не солью. К северо-востоку от зловещих сизых гор возвышалась Стена, над которой теперь развевались знамена Станниса Баратеона. Враг моего врага — мой друг, — так говорят, но есть и другая сторона монеты: враг моего друга — мой враг. Железнорожденные были врагами северных лордов, в которых так отчаянно нуждался этот претендующий на трон Баратеон. Я могла бы предложить ему свое прекрасное юное тело, подумала она, откинув прядь волос с глаз, но у него была жена, а у нее — муж, к тому же Станнис и железнорожденные — старинные недруги. Во время первого восстания ее отца Станнис выбил Железный флот со Светлого острова и покорил Большой Вик от имени своего брата.

За замшелыми стенами Темнолесья скрывался широкий округлый холм с плоской вершиной, увенчанной парадным залом, похожим на пещеру, с пристроенной к нему дозорной башней, возвышавшейся над холмом на пятьдесят футов. У подножья холма расположился внутренний двор: стойла, загон для лошадей, кузница, колодец, овчарня — все это было защищено глубоким рвом, покатым земляным валом и частоколом из бревен. Внешние укрепления опоясывали овал холма, каждые из двух ворот охранялись парой квадратных бревенчатых башен, по всему периметру стены тянулась крытая галерея. С южной стороны замка мох пророс через частокол и уже полз по башням. К востоку и западу простирались пустые поля. Когда Аша захватила замок, там росли овес и ячмень, но урожай погиб под их сапогами во время атаки. Они засеяли поля снова, но заморозки погубили всходы, оставив после себя только грязь, пепел и гниющие мертвые стебли.

Замок был древним, но слабо укрепленным. Она отняла его у Гловеров, а Бастард Болтона отнимет у нее. Впрочем, снять с нее кожу ему не удастся. Аша Грейджой не собиралась достаться ему живой. Она умрет так же, как жила — с топором в руке, и с улыбкой на устах.