Она собиралась сказать еще что-то, но увидела мейстеров. Трое мужчин вошли через главную дверь за помостом — один высокий, один пухлый и один совсем юный, но в серых одеждах и с мейстерскими цепями они казались похожими друг на друга, как три горошины из одного стручка. До войны Медрик служил лорду Хорнвуду, Родри — лорду Сервину, а молодой Хенли — лорду Слейту. Русе Болтон привез их в Винтерфелл, чтобы они занялись воронами Лювина и можно было вновь отправлять и получать послания.
Когда мейстер Медрик встал на одно колено и зашептал на ухо Болтону, леди Дастин в отвращении скривила губы:
— Стань я королевой, то первое, что сделала бы — приказала убить всех этих серых крыс. Они повсюду снуют, подбирая объедки со столов лордов, стрекочут друг с другом, наушничают своим хозяевам. Но кто в действительности хозяин, а кто слуга? У каждого великого лорда есть мейстер, а лорды поменьше стремятся заполучить своего. Человек без мейстера считается мелкой сошкой. Эти серые крысы пишут и читают наши письма, даже тем лордам, которые не знают грамоты. И кто может с уверенностью сказать, что они не искажают наши слова ради собственной выгоды? Что в них хорошего, я тебя спрашиваю?
— Они исцеляют, — ответил Теон.
Похоже, такого ответа она и ожидала.
— Да, исцеляют. Я и не говорила, что они глупы. Они ухаживают за нами, когда мы больны, ранены или убиты горем из-за страданий ребенка или родителя. Когда мы наиболее слабы и уязвимы — они тут как тут. Иногда им удается нас вылечить, и тогда мы весьма благодарны. Если им не удается нам помочь, они утешают нас в печали, и за это мы их тоже благодарим. Из благодарности мы даем им кров, посвящаем в наши грехи и тайны, допускаем на все советы. И в скором времени правящий сам становится управляемым.
Именно так произошло с лордом Рикардом Старком. Его серую крысу звали мейстер Валис. Разве не ловко они придумали — называть себя только одним именем, даже те, у кого их было два, когда они впервые переступили порог Цитадели? Потому мы никогда не знаем, откуда они или кем являются на самом деле… но если хорошенько покопаться, то кое-что все же можно разузнать. Прежде чем выковать себе цепь, мейстер Валис звался Валисом Флауэрсом. Флауэрсы, Хиллы, Риверсы, Сноу… эти имена дают бастардам, чтобы обозначить то, чем они являются, но они всегда быстро избаляются от них. Матерью Валиса Флауэрса была девица из дома Хайтауэров… а отцом, по слухам, — архимейстер Цитадели. Эти серые крысы не так уж целомудренны, как пытаются нас убедить. А мейстеры из Староместа — хуже всех. Когда он выковал цепь, его тайный отец со своими дружками не теряли времени даром и отправили Валиса в Винтерфелл, нашептывать лорду Рикарду ядовитые речи, сладкие как мед. Свадьба Талли была его идеей, в этом нет никаких сомений, и он…
Она замолчала, увидев поднявшегося Русе Болтона. Его блеклые глаза блестели в свете факелов.
— Друзья мои, — начал он, и в зале воцарилась тишина, такая глубокая, что Теон слышал завывания ветра за заколоченными окнами. — Станнис и его рыцари выступили из Темнолесья, размахивая флагами своего нового красного бога. К нему примкнули кланы северных холмов на своих конях-недомерках. Если погода не изменится, они доберутся до нас за две недели. Амбер Воронье Мясо идет вниз по Королевскому тракту, в то время как Карстарки подступают с востока. Они собираются соединиться здесь с лордом Станнисом и отбить у нас этот замок.
Сир Хостин Фрей вскочил на ноги:
— Мы сейчас же должны выступить навстречу ему. Зачем позволять им объединять силы?
— Зал — не место для таких обсуждений, милорды. Давайте перейдем в верхние покои, а мой сын тем временем завершит брачный обряд. Остальные могут дальше наслаждаться едой и напитками.
Когда лорд Дредфорта удалился в сопровождении трех мейстеров, другие лорды и капитаны встали из-за стола и направились за ним. Хозер Амбер, сухопарый старик по прозвищу Смерть Шлюхам, вышел следом, мрачно нахмурившись. Лорд Мандерли был настолько пьян, что четырем сильным мужчинам пришлось поддерживать его по дороге из зала. Повиснув на своих рыцарях, он прошел мимо Теона шатающейся походкой, невнятно бормоча:
— Нужно нам было спеть песню про Повара-крысу. Певец, а ну спой нам про Повара-крысу.
Леди Дастин поднялась одной из последних. Она ушла, и зал вдруг показался Теону душным. Он понял, насколько пьян, только когда с трудом встал на ноги. Вылезая из-за стола, он споткнулся и выбил кувшин с вином из рук прислуживавшей за столом девушки. Вино выплеснулось на его сапоги и штаны темно-красной волной.
Чья-то рука схватила его за плечо, пять стальных пальцев глубоко впились в плоть.
