Танец с драконами полностью

Он весьма удивился, обнаружив, что Мокорро и два его Огненных Пальца поднялись к ним на кормовую надстройку. Был только полдень, а красный жрец и его люди обычно не появлялись на людях до сумерек. Жрец торжественно кивнул ему:

— Ты видишь его, Хугор Хилл. Божий гнев. Владыка Света не будет осмеян.

Тириона охватило дурное предчувствие:

— Вдова говорила, что этот корабль никогда не доберется до своего места назначения. Я так понял, что когда мы выйдем в море и окажемся вне досягаемости триархов, капитан изменит курс на Миэрин. Или, возможно, вы со своей Огненной Рукой захватите корабль и отвезете нас к Дейенерис. Но ведь совсем не это твой верховный жрец увидел в огне, верно?

— Нет, — низкий голос Мокорро звучал торжественно, как похоронный колокол. — Вот, что он видел. — Красный жрец поднял посох и указал им в сторону запада.

Пенни растерялась:

— Не понимаю. Что это значит?

— Это значит, что нам лучше спуститься вниз. Сир Джорах изгнал меня из нашей каюты. Могу ли я спрятаться в твоей, когда придет время?

— Конечно, — ответила она. — Ты был бы… ой…

Почти три часа они шли с попутным ветром, а шторм все приближался. Небо на западе стало зеленым, потом серым, потом черным. Стена темных облаков надвигалась сзади, пенясь, как котелок с молоком, забытый на огне. Тирион и Пенни наблюдали с бака, прижавшись к корабельной фигуре и держась за руки, остерегаясь попадаться на пути капитана и команды.

Прошлый шторм был волнующим, опьяняющим — внезапный шквал, очистивший и освеживший Тириона. Но этот с самого начала казался другим. Капитан тоже это чувствовал. Он изменил курс с северо-востока на север, пытаясь сойти с пути шторма.

Напрасные усилия — шторм был слишком силен. Море вокруг волновалось все больше. Начал завывать ветер. Волны разбивались о корпус "Вонючего Стюарда", когг вздымался и падал. Позади небеса пронзали молнии, в сплетениях света над морем танцевали ослепительные фиолетовые стрелы. Их сопровождал гром.

— Пора прятаться. — Tирион взял Пенни за руку и повел в каюту.

Милашка и Хруст почти обезумели от страха. Пес лаял, лаял, лаял. Едва они зашли, как он сбил Тириона с ног. Свинья все вокруг обделала. Тирион, насколько мог, убрал за ней, пока Пенни пыталась успокоить животных. Затем они привязали или убрали все, что могло сдвинуться с места.

— Мне страшно, — призналась Пенни. Каюта начала крениться и подпрыгивать, повторяя движение волн, бьющихся о корпус судна.

Есть куда более ужасные способы умереть, чем просто утонуть. Твой брат это узнал, как и мой лорд-отец. И Шая, эта лживая дырка. Золотые руки всегда холодны, а женские — горячи.

— Надо сыграть в игру, — предложил Тирион. — Возможно, это отвлечет нас от шторма.

— Только не в кайвассу, — сразу же сказала она.

— Не в кайвассу, — согласился Тирион, когда под ним вздыбилась палуба. Это приведет лишь к тому, что фигуры начнут бешено летать по каюте и сыпаться на свинью и собаку. — Когда ты была маленькой, ты играла в "приди-в-мой-замок"?

— Нет. Можешь научить меня?

Мог ли он? Тирион заколебался. Я карлик-тупица. Конечно же, она никогда не играла в "приди-в-мой-замок." У нее никогда не было замка. Ведь "приди-в-мой-замок" — игра для высокорожденных детей, благодаря которой они учились правилам этикета, геральдике и кое-чему о друзьях и врагах своего лорда-отца.

— Она не… — начал он. Палуба вздыбилась еще раз, и их швырнуло друг к другу. Пенни испуганно пискнула. — Эта игра не подходит, — продолжил Тирион, сжав зубы. — Извини, я не знаю, в какую игру…

— Я знаю, — и Пенни поцеловала его.

Это был неуклюжий поцелуй, стремительный и грубый. Но он застал Тириона врасплох. Его руки дернулись вверх и схватили ее за плечи, чтобы оттолкнуть. Но вместо этого он заколебался, а потом притянул к себе и обнял. Ее губы были сухими, твердыми и сжатыми туже, чем кошелек скряги. Немного милосердия, подумал Тирион. Он не хотел ничего такого. Ему нравилась Пенни, он сочувствовал ей и отчасти даже восхищался, но совсем ее не желал. Однако ему не хотелось ранить девушку — боги и его милая сестрица принесли ей достаточно боли. Поэтому он продолжал целоваться, мягко обнимая ее за плечи. Но его губы были крепко сжаты. Вокруг них крутился и содрогался "Селаэсори Кхоран".

Наконец, она отстранилась от него на пару дюймов. Тирион мог видеть свое отражение в ее глазах. Красивые глаза, подумал он, но там было и кое-что еще. Много страха, мало надежды… но ни капли похоти. Она хочет меня не больше, чем я ее.

Когда она опустила голову, он взял ее за подбородок и приподнял его:

— Мы не можем играть в такую игру, миледи.

Раскат грома прозвучал совсем рядом.