Танец с драконами полностью

— Я совсем не имела в виду… Я никогда раньше не целовалась с мальчиком, но… Я просто подумала, а вдруг мы утонем, и я… и я…

— Все было замечательно, — соврал Тирион, — но я женат. Она сидела рядом со мной на том пиру, возможно, ты помнишь ее. Леди Санса.

— Это твоя жена? Она… она была прекрасна…

И фальшива. Санса, Шая, все мои женщины… Только Тиша, только она одна любила меня. И куда отправляются шлюхи?

— Чудесная девушка, — сказал Тирион, — и мы соединились перед глазами богов и людей. Возможно, она для меня потеряна, но пока я не буду совершенно убежден в этом — я должен быть ей верен.

— Понимаю… — Пенни отвернулась.

Моя идеальная женщина, — горько подумал Тирион. — Достаточно юна, чтобы верить такой наглой лжи.

Корпус скрипел, палуба шаталась, а Милашка в ужасе визжала. Пенни на четвереньках подползла к ней, обхватила руками ее голову и забормотала что-то успокаивающее. Глядя на них обеих, было трудно понять, кто кого утешал. Гротескное зрелище, смешнее не бывает, но Тирион даже не улыбнулся. Девочка заслуживает лучшего, чем свинья, подумал он. Честный поцелуй, немного доброты, каждый человек достоин такой мелочи, не важно, большой он или маленький. Он стал искать свой кубок, но когда нашел, оказалось, что весь ром из него вылился. Утонуть — само по себе уже довольно паршиво, подумал он кисло, но утонуть грустным и трезвым — это слишком жестоко.

В конце концов они не утонули… Хотя были моменты, когда перспектива славно и мирно пойти ко дну казалась весьма привлекательной. Шторм неистовствовал до конца дня и добрую часть ночи. Вокруг них завывали мокрые ветра, а поднимающиеся волны обрушивались на палубу, словно кулаки утонувшего гиганта. Наверху, как они узнали позже, помощника капитана и двух матросов смыло за борт, корабельный кок ослеп, когда котелок кипящего жира угодил ему в лицо, а капитана швырнуло с мостика на главную палубу с такой силой, что он сломал обе ноги. Внизу же Хруст выл, лаял и норовил укусить Пенни, а Милашка снова начала гадить, превращая тесную, сырую каюту в хлев. Тириону удалось пройти через все это, ни разу не блеванув — главным образом из-за отсутствия вина. Пенни оказалась не столь удачлива, но он кое-как придерживал ее, пока корпус судна угрожающе скрипел и стонал вокруг них, подобно бочке, готовой вот-вот лопнуть.

Около полуночи ветер наконец стих, а море достаточно успокоилось, чтобы Тирион сумел выбраться обратно на палубу. Его глазам открылось неутешительное зрелище. Корабль дрейфовал по морю из драконова стекла под звездным куполом, но вокруг бушевал шторм. На востоке и западе, на севере и юге, куда бы он ни глянул, везде поднимались тучи, похожие на черные горы, их крутые склоны и колоссальные утесы кишели голубыми и багряными молниями. Дождь прекратился, но палуба под ногами была влажной и скользкой.

Снизу до Тириона донесся чей-то крик — тонкий, высокий голос, обезумевший от страха. Мокорро он тоже услышал. Красный жрец стоял на баке лицом к шторму, подняв над головой посох, и молился своим низким голосом. Посередине корабля дюжина матросов и два Огненных Пальца боролись со спутанными веревками и промокшей парусиной, но он так и не понял, пытались ли они поднять парус или же спустить его. Чем бы они ни занимались, карлику это показалось очень плохой идеей. Так оно и вышло.

Ветер вернулся, как угрожающий шепот, холодный и влажный, коснулся его щек, захлопал мокрым парусом, закружил и натянул алые одежды Мокорро. Какой-то инстинкт заставил Тирион вцепиться в ближайшие перила. За три мгновения легкий бриз превратился в завывающую бурю. Мокорро что-то прокричал, и зеленое пламя вырвалось из пасти дракона на его посохе, чтобы раствориться в ночи. Затем пошел ливень, черный и ослепляющий; бак и корма исчезли за стеной воды. Что-то огромное хлопнуло над головой и, подняв глаза, Тирион увидел, как улетает парус с двумя матросами, все еще висящими на веревках. Затем он услышал треск. Проклятье, успел подумать он, должно быть, это мачта.

Он нашел веревку и потянул ее, продираясь к люку, чтобы спуститься вниз, подальше от шторма, но порыв ветра сбил его с ног, а следующий швырнул на перила, и там он смог удержаться. Дождь, ослепляя, хлестал его по лицу. Рот снова был полон крови. Корабль под ним стонал и рычал, словно страдающий запором толстяк на горшке.

Потом лопнула мачта.