Все же что-то происходило. Тирион выскользнул из гамака, зевнул и огляделся, высматривая сапоги. И хотя это было чистым безумием, но он поискал взглядом арбалет, и, конечно же, поблизости ни одного не нашлось.
Перед ним возникла Пенни, с широко раскрытыми от удивления глазами:
— Парус, — закричала она, — там, там, ты видишь? Парус, и они заметили нас, они заметили.
Теперь уже он поцеловал ее… один раз в каждую щеку, один — в лоб, и последний — в губы. Она залилась румянцем и рассмеялась при последнем поцелуе, потом вдруг застеснялась, но это не имело никакого значения. Корабль приближался — большая галера. Ее весла оставляли позади длинный след.
— Что за корабль? — спросил он Джораха Мормонта. — Можешь прочитать его название?
— Мне не нужно читать название. Мы с подветренной стороны. Я чую его запах. — Мормонт обнажил меч. — Это работорговец.
Первые снежинки закружились в воздухе, падая вниз в свете заката. С наступлением ночи снег валил уже так сильно, что взошедшую луну было не видно за белоснежным занавесом.
— Боги севера обрушили свой гнев на лорда Станниса, — объявил Русе Болтон своим людям утром, когда те собрались на завтрак в Великом Чертоге Винтерфелла. — Он здесь чужак, и старые боги не оставят его в живых.
Люди одобрительно заревели, стуча кулаками по длинным дощатым столам. Хоть Винтерфелл и разрушили, его гранитные стены все еще оберегали их от порывов ветра и непогоды. Они были хорошо снабжены едой и питьем; огонь помогал им согреться, когда они не дежурили, внутри доставало места, чтобы высушить одежду, и удобных углов, чтобы лечь и поспать. Лорд Болтон заготовил достаточное количество дерева, чтобы поддерживать огонь в течение полугода, поэтому Великий Чертог всегда оставался теплым и уютным. У Станиса же не было ничего подобного.
Теон Грейджой не присоединился к общим крикам. Равно как и мужчины из дома Фреев, что не укрылось от его взгляда.
Лорд Виман Мандерли сидел на помосте между парой рыцарей из Белой Гавани, уплетая кашу за обе толстые щеки. Не похоже, чтобы он наслаждался ей так же, как пирогами из свинины на свадьбе. Неподалеку однорукий Харвуд Стаут тихо разговаривал с мертвенно-бледным Амбером Смерть Шлюхам.
Теон стоял вместе с остальными в очереди за кашей, которую разливали по деревянным мискам из ряда медных котлов. Он видел, что лордам и рыцарям подали молоко и мед, и даже немного масла, чтобы улучшить вкус еды, но ему ничего из этого не предложили. Его правление в качестве принца Винтерфелла было недолгим. Он сыграл свою роль в этом балагане, выдав лже-Арью замуж, и теперь Русе Болтон больше в нем не нуждался.
— В первую зиму, которую я могу вспомнить, сугробы были выше моей головы, — заметил человек из Хорнвудов в очереди перед ним.
— Ага, но в тебе тогда было росту три фута, — ответил ему верховой из Источников.
Прошлой ночью, мучаясь бессонницей, Теон поймал себя на мыслях о побеге: как бы ему незаметно ускользнуть, когда Рамси и его лорд-отец на что-нибудь отвлекутся. Однако все ворота были закрыты, заперты на засовы и хорошо охранялись; никому не разрешалось входить или покидать замок без позволения лорда Болтона. Даже если бы Теон нашел какой-то тайный проход, он не решился бы им воспользоваться. Он не забыл Киру и ее ключи. Но даже если он выберется, куда ему идти? Отец мертв, дяде он не нужен. Пайк был для него потерян. Все, что у него осталось, все, что он хоть как-то мог назвать домом — находилось здесь, среди костей Винтерфелла.
Он все еще ждал порцию каши, когда в зал с гордым видом вошел Рамси в сопровождении своих Мальчиков, кричащих и требующих музыки. Абель протер глаза ото сна, взял лютню и запел "Дорнийскую жену", а одна из его прачек отбивала ритм на барабане. Однако певец изменил слова песни: вместо "коль дорнийка любила меня", он спел про "дочь северянина".
