Второе тело принадлежало старухе. Та отошла, уснув на "ложе грез" в одном из скрытых альковов, где специальные свечи вызывали у людей видения того, что они некогда любили и потеряли. Ласковая и нежная смерть, как называл ее добрый человек. Пальцы сказали ей, что старуха умерла с улыбкой на лице. И умерла недавно — тело еще не остыло.
Когда прислужники уносили труп, слепая девочка последовала за ними. Она полагалась на звук их шагов, но во время спуска все же вела про себя счет — она наизусть знала число ступеней на каждой лестнице. Под замком находился целый лабиринт из подвалов и тоннелей, где не раз умудрялись заблудиться даже люди с парой верных глаз. Но слепая девочка изучила их все дюйм за дюймом, и к тому же у нее была трость, помогавшая находить дорогу, если подводила память.
Трупы складывали в склепе. В темноте слепая девочка приступила к работе: она снимала с мертвых обувь, одежду и другие вещи, опустошала их кошельки и пересчитывала деньги. После того, как у нее забрали глаза, женщина-призрак в первую очередь научила ее наощупь различать монеты. Браавосские деньги она узнавала с легкостью, как старых добрых друзей, — достаточно было просто провести по ним кончиками пальцев. С монетами других стран и городов, особенно дальних, приходилось сложнее. Самыми распространенными были волантийские: маленькие, не больше пенни, монеты с короной на одной стороне и черепом — на другой. На лиссенийских овальных красовалась обнаженная женщина. На других монетах изображались корабли, или слоны, или козы. В Вестеросе чеканили монеты с профилем короля и драконом на оборотной стороне.
У старухи не было ни кошелька, ни вообще чего-либо ценного, за исключением кольца на исхудавшем пальце. У красивого мужчины нашлись четыре золотых вестеросских дракона. Она водила большим пальцем по самому потертому из них, пытаясь разобрать, что за король на нем изображен, когда услышала, как позади нее тихо открывается дверь.
— Кто там? — спросила она.
— Никто, — голос был глубоким, резким и холодным.
И он приближался. Она шагнула в сторону, схватила свою трость и вскинула ее, защищая лицо. Стук дерева о дерево. Сильный удар едва не выбил трость из руки. Она все же удержала ее и хлестнула в ответ… но лишь рассекла воздух там, где он должен был стоять.
— Промах, — сказал голос. — Ты ослепла?
Она не ответила. Слова только заглушили бы звуки, которые он мог произвести. Девочка понимала, что человек будет двигаться.
— Ты оглохла?
Она резко обернулась, размахивая тростью в левой руке, и снова промахнулась. Слева послышался смех. Сделала выпад вправо.
На этот раз она попала. Ее трость стукнулась о его палку, удар отозвался по всей руке.
— Хорошо, — произнес голос.
Слепая девочка не знала, кому он принадлежит. Возможно, одному из послушников. Она не помнила, чтобы когда-либо слышала его раньше, но кто сказал, что слуги Многоликого не могут менять свои голоса так же легко, как и лица? Кроме нее в Черно-Белом Доме жили двое слуг, три послушника, кухарка Умма и два жреца, которых она называла призрак и добрый человек. Другие приходили и уходили, порой тайными путями, но жили здесь только они. Ее противником мог оказаться любой из них.
Девочка бросилась в сторону, вращая тростью, услышала звук позади себя, развернулась, и вновь ударила по воздуху. Неожиданно его палка оказалась у нее между ног, не давая развернуться и царапая ей голень. Она споткнулась и рухнула на одно колено, ударившись так сильно, что прикусила язык.
Она не шевелилась.
Он рассмеялся у нее за спиной. И резко ударил по уху. Потом хлестнул по пальцам, когда она попыталась подняться на ноги. Ее трость загремела по каменному полу. Она зашипела от ярости.
— Давай. Подбери ее. Сегодня я больше не стану бить тебя.
— Никто меня не бил, — девочка ползала на четвереньках, пока не нашла свою трость, потом вскочила, вся в синяках и грязи.
В склепе было тихо. Ушел. Или нет? Он мог стоять рядом с ней, а она бы даже не заметила.
