Танец с драконами полностью

Девушка не казалась удивленной.

— Мой отец никогда не рычал как Большой Джон, но в гневе был не менее опасен. Впрочем, теперь он тоже мертв. Как и ваш брат. Но мы с вами живы. Так есть между нами кровная вражда, лорд Сноу?

— Когда человек надевает черное, он оставляет кровную вражду позади. Ночной Дозор не ссорился ни с Кархолдом, ни с вами.

— Хорошо. Я боялась… я умоляла отца оставить кастеляном одного из моих братьев, но никто из них не захотел упустить славу и трофеи, ждавшие на юге. Теперь Торр и Эдд мертвы. Последнее, что мы слышали о Гарри — что он пленник в Девичьем Пруду, но это было почти год назад. Возможно, он тоже мертв. Я не знала, к кому еще обратиться, кроме как к последнему сыну Эддарда Старка.

— Почему не к королю? Кархолд признал Станниса.

— Мой дядя признал Станниса в надежде, что Ланнистеры разозлятся и отрубят голову бедному Гарри. Если мой брат умрет, Кархолд перейдет ко мне, но мои дядья хотят прибрать себе принадлежащее мне по праву рождения. Как только Креган получит от меня ребенка, я стану им больше не нужна. Он уже похоронил двух жен. — Она сердито вытерла слезы, совсем как Арья. — Вы мне поможете?

— Браки и наследование — дело короля, миледи. Я напишу Станнису о вашей просьбе, но…

Алис Карстарк засмеялась, но в ее смехе сквозило отчаяние.

— Пишите, но не ждите ответа. Станнис умрет прежде, чем получит ваше послание. Мой дядя позаботится об этом.

— Что вы имеете в виду?

— Арнольф спешит к Винтерфеллу, это правда, но только чтобы вонзить кинжал в спину вашего короля. Он уже давно сделал ставку на Русе Болтона… ради золота, обещания помилования и головы бедного Гарри. Лорд Станнис идет на бойню. Так что он не сможет мне помочь, даже если бы захотел. — Алис встала перед ним на колени, сжимая черный плащ. — Вы моя единственная надежда, лорд Сноу. Именем вашего отца, умоляю вас. Защитите меня.

Ее ночи были освещены далекими звездами и отблеском лунного света на снегу, но с каждым рассветом она просыпалась в темноте.

Она открыла глаза и слепо уставилась в окутывающую ее черную пелену. Сон уже почти растаял. Такой прекрасный. Она облизнула губы, вспоминая его: блеяние овцы, ужас в глазах пастуха, визг псов, когда их убивали одного за другим, рычание ее стаи. С тех пор как пошел снег, добычи становилось все меньше, но прошлой ночью они пировали. Ягнятина и баранина, собачье мясо и человеческая плоть. Некоторые из ее маленьких серых братьев и сестер боялись людей, даже мертвых, но не она. Мясо есть мясо, а люди — всего лишь добыча. Она была ночной волчицей.

Но только во сне.

Слепая девочка перекатилась на бок, села, вскочила на ноги и потянулась. Постелью ей служил набитый тряпками тюфяк, брошенный поверх холодного камня, поэтому просыпаясь, она чувствовала, как затекло и одеревенело ее тело. Девочка прошла к своему тазу, мягко ступая маленькими босыми натертыми ногами, тихая как тень. Плеснула холодной водой на лицо и смахнула ладонями капли. Сир Грегор, думала она. Дансен, Рафф-Красавчик. Сир Илин, сир Меррин, королева Серсея. Ее утренняя молитва. Хотя ее ли? Нет, решила она, не моя. Я никто. А это молитва ночной волчицы. Когда-нибудь та выследит и загонит их, ощутит запах их страха и вкус их крови. Когда-нибудь.

Она нашла свое нижнее белье в куче на полу, понюхала его, чтобы убедиться, вполне ли оно свежее, наощупь надела во мраке. Наряд прислужницы висел там, где девочка его оставила — длинная туника из некрашеной шерсти, грубая и колючая. Сорвав с крючка, она натянула ее через голову ловким, заученным движением. Настал черед носков. Один черный, один белый. У черного по краю шли стежки, у белого — нет. Так она определяла где какой, чтобы надеть каждый носок на правильную ногу. Хоть и худенькие, ее ноги были сильными и пружинистыми и с каждым днем становились все длиннее.

Это ее радовало. Водяному плясуну нужны хорошие ноги. Конечно, Слепая Бет — не водяной плясун, но она ведь не собиралась оставаться Бет вечно.

Слепая девочка знала дорогу на кухни, но собственный нос привел бы ее туда в любом случае. Острый перец и жареная рыба, определила она, принюхиваясь в коридоре, и свежий хлеб из печи Уммы. От запахов у нее заурчало в животе. Ночная волчица славно попировала, но это не наполнило желудок слепой девочки. Мясом из сновидений не насытишься, как она уже давно поняла.