Танец с драконами полностью

Как будто созданы друг для друга. Вель была одета во все белое: белая туника с костяными застежками, белые шерстяные штаны, заправленные в высокие сапоги из беленой кожи, плащ из шкуры белого медведя, скрепленный на плече вырезанным из чардрева ликом. И дыхание тоже белое… но глаза синие, и длинная коса цвета темного меда, и красные от мороза щеки. Джон Сноу давно не видел ничего столь прекрасного.

— Пытаешься украсть моего волка? — спросил он ее.

— Почему бы и нет? Будь у каждой женщины лютоволк, мужчины были бы намного нежнее. Даже вороны.

— Хар-р! — захохотал Тормунд Великанья Смерть. — Не болтай с этой, лорд Сноу, она слишком умна для таких, как мы. Лучше укради ее поскорее, а не то Торегг очухается и возьмет ее первым.

Как там сказал о Вель этот болван Акселл Флорент? «Созревшая девица и недурно выглядит. Хорошие бедра, хорошая грудь, прямо создана для деторождения». Все верно, только она способна на большее. Вель доказала это, найдя Тормунда, в чем потерпели неудачу даже опытные разведчики Дозора. Может, и не принцесса, но стала бы достойной женой любому лорду.

Но этот мост уже давно сожжен, и факел поднес сам Джон.

— Торрег волен попытаться, — объявил он. — Я принес обет.

— А ей все равно. Правда, девочка?

Вель погладила длинный костяной нож на бедре:

— Лорд Ворона тоже волен попытаться проникнуть ко мне в постель в любою ночь, если осмелится. Когда я его оскоплю, ему будет проще хранить обеты.

— Хар-р! — Тормунд снова фыркнул. — Слыхал, Торегг? Держись от нее подальше. У меня есть одна дочь, и другой не надо, — вождь одичалых покачал головой и нырнул обратно в свой шатер.

Джон почесал Призрака за ухом, а Торегг подвел к Вель ее лошадь. Тот же серый пони, полученный от Малли в день отъезда, — косматое, малорослое, слепое на один глаз создание. Развернув его к Стене, она спросила:

— Как поживает маленькое чудовище?

— Стало в два раза больше и в три раза громче, с тех пор как ты уехала. Когда требует молока, его вопли слышны в Восточном Дозоре.

Джон забрался на свою лошадь. Вель поехала рядом.

— Итак… Я привела тебе Тормунда, как и договаривались. Что теперь? Меня вернут в старую камеру?

— Твоя старая камера занята. Королева Селиса потребовала Королевскую башню себе. Помнишь башню Хардина?

— Которая выглядит так, будто вот-вот рухнет?

— Она выглядит так уже сотню лет. Я отвел тебе верхний этаж. Там будет просторнее, чем в Королевской башне, хотя не так удобно. Никто и не называл ее «дворцом Хардина».

— Я всегда предпочту удобствам свободу.

— В пределах замка у тебя будет свобода, но, боюсь, ты должна оставаться пленницей. Могу обещать, что незваные гости тебя не побеспокоят. Башню Хардина охраняют мои люди, а не стража королевы. И у входа спит Вун Вун.

— Великан-защитник? Даже Далла не могла таким похвастаться.

Одичалые Тормунда наблюдали за их отъездом, выглядывая из шатров и навесов под голыми деревьями. Джон видел, что на каждого способного сражаться мужчину приходятся три женщины и столько же детей — существ с тощими лицами, впалыми щеками и вытаращенными глазами. Когда Манс Налетчик вел вольный народ на юг к Стене, его последователи гнали перед собой огромные стада овец, коз и свиней, но теперь он заметил только мамонтов. Несомненно, их не убили только из-за свирепости великанов — на костях мамонта ведь много мяса.

Еще Джон видел признаки болезней. Это беспокоило его больше всего. Раз уж люди Тормунда голодны и больны, то что говорить о тысячах, ушедших за Матушкой Кротихой в Суровый Дом? Коттер Пайк должен скоро до них добраться. Если ветры были добры, его флот, вполне возможно, уже возвращается в Восточный Дозор и несет столько вольного народа, сколько он сумел запихнуть на борт.

— Как прошло с Тормундом? — спросила Вель.

— Спроси меня через год. Самое трудное еще впереди — нужно убедить моих людей съесть приготовленное для них блюдо. Боюсь, оно никому не придется по вкусу.

— Позволь мне помочь.

— Ты уже помогла. Привела ко мне Тормунда.

— Я могу сделать больше.

Почему бы и нет? подумал Джон. Все считают ее принцессой. Вель и выглядит, как принцесса, и верхом ездит, будто родилась в седле. Принцесса-воительница, решил он. Не какое-нибудь нежное создание, которое сидит в башне, расчесывает волосы и ждет, когда ее спасет рыцарь.

— Я должен сообщить королеве об этом соглашении, — сказал он. — Ты тоже вольна с ней встретиться, если найдешь в себе силы преклонить колено. — Иначе Ее Величество рассердится еще до того, как он откроет рот.

— А мне можно будет смеяться, когда я преклоню колено?