Танец с драконами полностью

Джон смотрел ей вслед. Она ошибается. Она определенно ошибается. Что бы она ни говорила, у детей серая хворь не смертельна.

Призрак снова убежал. На западе садилось солнце. Чаша горячего вина с пряностями будет как раз кстати. Две чаши — совсем хорошо. Но это может подождать. Ему надо встретиться с противниками. С самыми худшими из них — собственными братьями.

Кожаный ждал его у подъемной клети. Они поднимались вместе, и чем выше, тем сильнее дул ветер. Через пятьдесят футов тяжелая клеть начала качаться при каждом порыве. Она то и дело царапалась о Стену, вызывая дождь из маленьких кристалликов льда, который падал и сверкал в лучах солнца. Они поднялись над самыми высокими башнями замка. На четырехстах футах ветер отрастил зубы и стал рвать его черный плащ, который шумно хлопал по железным прутьям. На семистах ветер пронзал Джона насквозь. Стена моя, напомнил себе Джон, пока лебедочники раскачивались в клети, по крайней мере, еще на два дня.

Джон спрыгнул на лед, поблагодарил подъемщиков и кивнул несшим стражу копейщикам. У обоих шерстяные шапки были натянуты так низко, что виднелись только глаза, но он узнал Тая по спутанной косе жирных черных волос, спускавшейся на спину, а Оуэна — по колбаске, засунутой в ножны у бедра. Он бы и так их узнал, просто по тому, как они стояли. «Хороший лорд должен знать своих людей», — когда-то давно, в Винтерфелле, сказал отец им с Роббом.

Джон подошел к краю Стены и окинул взглядом поле, где полегло воинство Манса Налетчика. Он задумался, где сейчас Манс. Нашел ли он тебя, сестренка? Или ты была лишь уловкой, чтобы я его освободил?

Он так давно не видел Арью. Как она сейчас выглядит? Узнал бы он ее вообще? Арья Надоеда. С вечно чумазым лицом. При ней ли тот маленький меч, который по его приказу выковал для нее Миккен? «Коли острым концом», — сказал он ей тогда. Мудрый совет для первой брачной ночи, если истории о Рамси Болтоне правдивы хотя бы наполовину. Привези ее домой, Манс. Я спас от Мелисандры твоего сына и вот-вот спасу четыре тысячи из твоего вольного народа. Ты мне должен эту маленькую девочку.

На севере, в Зачарованном лесу, меж деревьев крались дневные тени. На западе небо пылало красным, а на востоке выглядывали первые звезды. Джон Сноу сжал правую руку в кулак, вспоминая все, что потерял. Сэм, толстый ты дурачок, ты сыграл со мной жестокую шутку, когда сделал меня лордом-командующим. У лорда-командующего не бывает друзей.

— Лорд Сноу? — окликнул Кожаный. — Клеть поднимается.

— Я слышу, — Джон отошел от края.

Первыми появились вожди кланов Флинт и Норри, одетые в меха и железо. Норри чем-то походил на старого лиса: морщинистый, худощавый, с живыми и хитрыми глазами. Торрхен Флинт был на полголовы ниже, но весил, похоже, вдвое больше: полный грубый мужчина с узловатыми руками-окороками с красными костяшками. Он хромал по льду, тяжело опираясь на терновую трость. Следующим пришел Боуэн Марш, укутанный в медвежью шкуру. После него — Отелл Ярвик. Затем — полупьяный септон Селладор.

— Пойдемте со мной, — позвал их Джон. Они пошли вдоль Стены на запад, по усыпанной гравием дорожке лицом к заходящему солнцу. Отойдя на пятьдесят ярдов от теплой будки, он сказал: — Вы знаете, почему я вас вызвал. Через три дня, на рассвете, ворота откроются, чтобы пропустить за Стену Тормунда и его народ. Нам многое нужно подготовить.

Объявление было встречено молчанием. Затем Отелл Ярвик произнес:

— Лорд-командующий, это тысячи…

— …исхудавших одичалых, ужасно уставших, голодных и бездомных, — Джон указал на огни костров. — Вон они там. Четыре тысячи, как утверждает Тормунд.

— Три тысячи, судя по кострам. — Боуэн Марш жил расчетами и измерениями. — Говорят, в Суровом Доме у лесной ведьмы вдвое больше. И сир Денис пишет о больших лагерях в горах за Сумеречной Башней…

Джон не стал отрицать.

— Тормунд говорит, что Плакальщик хочет снова перейти Мост Черепов.

Старый Гранат коснулся шрама, полученного при прошлой защите Моста Черепов. Плакальщик тогда пытался прорваться через Теснину.

— Конечно, лорд-командующий не собирается впустить и этого… этого демона?