Танец с драконами полностью

Подле принца сир Геррис Дринкуотер что-то шептал Айронвуду. У сира Герриса было все, чего недоставало принцу: высокий, стройный и красивый, он обладал грацией мечника и остроумием придворного. Селми не сомневался, что немало дорнийских дев гладили эти выгоревшие на солнце волосы и целовали эту дразнящую улыбку на его губах. Будь принцем он, все могло бы пойти по-другому , невольно думал Селми… но на его вкус, Дринкуотер был уж слишком милый. Фальшивая монета , решил старый рыцарь. Ему доводилось знавать таких людей.

Должно быть, он шептал нечто забавное, так как лысый здоровяк внезапно издал смешок, достаточно громкий, чтобы сам король повернул голову к дорнийцам. Увидев принца, Хиздар зо Лорак нахмурился.

Сиру Барристану это не понравилось. И еще меньше ему понравилось, когда король подозвал своего кузена Мархаза, наклонился к нему и что-то прошептал на ухо.

Я не приносил клятв Дорну , убеждал себя сир Барристан. И все же Левин Мартелл был его братом по присяге еще в те времена, когда королевских гвардейцев связывали крепкие узы. Я не сумел помочь на Трезубце принцу Левину, но сейчас могу помочь его племяннику. Мартелл танцевал в змеином гнезде, не замечая самих гадюк. Его затянувшееся пребывание в Миэрине, уже после того как Дейенерис отдала себя другому перед лицом богов и людей, не пришлось бы по вкусу ни одному мужу, а в отсутствие королевы ничто больше не могло защитить Квентина от гнева Хиздара . Хотя…

Мысль поразила его, как пощечина. Квентин вырос при дорнийском дворе. Заговоры и яды для него не в новинку. Принц Левин — не единственный его дядя. Он родственник и Красного Змея. Пусть Дейенерис взяла в супруги другого, но если Хиздар умрет, она сможет снова выйти замуж. Мог ли Бритоголовый ошибиться? Кто сказал, что саранча предназначалась Дейенерис? Она была из собственной корзины короля. А что, если жертвой должен был стать именно он? Сыны Гарпии продолжили бы свои убийства, а юнкайцы — свою войну. Тогда лучшим выбором для Дейенерис стал бы Квентин с его брачным союзом.

Сир Барристан все еще боролся с подозрениями, когда услышал звук тяжелых шагов по крутым каменным ступенькам в дальней части зала. Пришли юнкайцы. Трое Мудрых Господ возглавляли процессию из Желтого города, каждый со своим вооруженным эскортом. Один рабовладелец был в бордовом шелковом токаре с золотой бахромой, другой — в полосатом бирюзово-оранжевом, третий — в кирасе, украшенной изображениями любовных сцен, выполненными из гагата, нефрита и перламутра. Их сопровождал Кровавая Борода, капитан наемников, с кожаным мешком, переброшенным через массивное плечо, и с кровожадной ухмылкой на лице.

Нет Оборванного Принца, отметил Селми. Нет Бурого Бена Пламма. Сир Барристан холодно смотрел на Кровавую Бороду. Дай мне хоть малейший повод станцевать с тобой, и посмотрим, кто будет смеяться последним.

Резнак мо Резнак протиснулся вперед.

— Мудрые Господа, вы делаете нам честь. Его Сиятельство король Хиздар приветствует друзей из Юнкая. Мы понимаем…

— Поймите это, — Кровавая Борода вытащил из мешка отсеченную голову и бросил сенешалю.

Резнак издал вопль ужаса и отскочил. Голова покатилась мимо него, оставляя пятна крови на розовом мраморном полу, пока не остановилась у подножия драконьего трона короля Хиздара. По всей длине зала Медные Бестии ощетинились копьями. Гогор-Великан бросился к королевскому трону, заслонив короля, рядом с ним стеной встали Пятнистый Кот и Кразз.

Кровавая Борода расхохотался:

— Он мертвый. Не укусит.

Робко, очень робко сенешаль приблизился к голове и осторожно поднял ее за волосы:

— Адмирал Гролео.

Сир Барристан взглянул на трон. Старый рыцарь служил стольким королям, что не мог не представлять, как бы они отреагировали на такую провокацию. Эйерис в ужасе отшатнулся бы, наверняка порезавшись о лезвия Железного Трона, а потом завизжал бы, призывая своих мечников разрубить юнкайцев на кусочки. Роберт потребовал бы свой боевой молот, чтобы отплатить Кровавой Бороде той же монетой. Даже Джейехерис, которого многие считали слабым, приказал бы арестовать Кровавую Бороду и рабовладельцев.

Хиздар оцепенел, будто пригвожденный к трону. Резнак отнес голову на атласную подушку у ног короля и поспешил отойти, скривив рот в гримасе отвращения. Даже с нескольких ярдов сир Барристан унюхал тяжелый цветочный запах его духов.