Танец с драконами полностью

Никогда на памяти старого рыцаря в зале не было так людно. Но в первую очередь в глаза Барристану Селми бросилось отсутствие нескольких лиц: Миссандеи, Бельваса, Серого Червя, Агго, Чхого и Ракхаро, Ирри и Чхику, Даарио Нахариса. На месте Бритоголового стоял толстяк в рельефной кирасе и маске льва — Мархаз зо Лорак, кузен короля, новый командующий Медными Бестиями. Из-под кожаной юбки нелепо торчали его крупные ноги. У Селми уже созрело стойкое презрение к этому человеку. В Королевской Гавани он знавал людей подобного сорта: раболепные перед вышестоящими, грубые с нижестоящими, слепые, хвастливые и неимоверно заносчивые.

Скахаз тоже может быть в зале , осознал Селми, скрыв свое уродливое лицо под маской . Четыре десятка Медных Бестий стояли между колоннами, отблески света факелов играли на полированной меди их масок. Любой из них мог оказаться Бритоголовым.

Зал гудел тысячью приглушенных голосов, отражавшихся от колонн и мраморного пола — зловещий, гневный гул. Селми он напоминал шум осиного гнезда за мгновение до того, как из него вылетят все осы. И на лицах в толпе он видел ярость, скорбь, подозрительность и страх.

Едва новый глашатай короля призвал двор к порядку, как началось безобразие. Одна женщина вопила о брате, умершем в Яме Дазнака, другая — об ущербе, нанесенному ее паланкину. Какой-то толстяк срывал с себя повязки, чтобы показать всем обожженную руку; кровь все еще сочилась из раны. А когда человек в сине-золотом токаре заговорил о Харгазе Герое, какой-то вольноотпущенник, стоящий позади, повалил его на пол. Понадобилось шесть Медных Бестий, чтобы растащить их и выдворить из зала. Лиса, ястреб, тюлень, саранча, лев, жаба. Селми раздумывал, значат ли эти маски что-нибудь для носящих их людей. Надевают ли они все время одну и ту же, или каждое утро выбирают себе новое лицо?

— Тише! — призывал Резнак мо Резнак. — Пожалуйста! Я отвечу, если вы только…

— Это правда? — выкрикнула одна вольноотпущенница. — Что наша мать мертва?

— Нет, нет, нет, — заверещал Резнак. — В свое время королева Дейенерис вернется в Миэрин во всем своем могуществе и величии. А пока что Его Милость король Хиздар будет…

— Он мне не король, — выкрикнул другой вольноотпущенник.

Люди начали толкаться.

— Королева не умерла , — провозгласил сенешаль. — Ее кровные всадники отправились за Скахазадхан, чтобы найти Ее Величество и вернуть любящему господину и ее верноподданным. У каждого из них — по десять отборных всадников, а у каждого всадника — по три резвых лошади, так что они могут передвигаться быстро и далеко. Королеву Дейенерис найдут.

Следующим заговорил высокий гискарец в парчовых одеяниях, голос его был столь же звучен, сколь и холоден. Король Хиздар с каменным лицом откинулся на спинку своего драконьего трона, изо всех сил стараясь казаться внимательным, но непоколебимым. За него снова ответил сенешаль.

Сир Барристан пропускал масляные слова Резнака мимо ушей. Годы службы в королевской гвардии научили его умению слушать, не слыша, особенно полезному, когда говорящий был полон решимости доказать, что слова — действительно ветер. В дальней части зала он заметил дорнийского принца и двух его спутников. Не стоило им приходить. Мартелл просто не понимает, в какой он опасности. При этом дворе единственным его другом была Дейенерис, а теперь ее нет. Он гадал, много ли из сказанного они понимают. Он и сам-то не всегда разбирал гискарское наречие работорговцев, особенно когда они говорили быстро.

Во всяком случае, принц Квентин внимательно слушал. Истинный сын своего отца. Невысокий и приземистый, с некрасивым лицом, он казался хорошим парнем, благоразумным, здравомыслящим и ответственным… но явно не из тех, кто заставляет девичьи сердца биться быстрее. А Дейенерис Таргариен, где бы она теперь ни была, все же оставалась юной девушкой — так она сама говорила, когда хотела изобразить невинность. Как и все хорошие правители, на первое место она ставила свой народ — иначе бы никогда не вышла за Хиздара зо Лорака — но женщина в ней жаждала поэзии, страсти и смеха. Ей нужен огонь, а Дорн прислал ей землю.

Из земли можно сделать припарку, чтоб облегчить жар. Можно бросить в нее семена и вырастить зерно, чтобы накормить детей. Земля питает, а огонь — лишь поглощает, но дети, глупцы и юные девицы всегда выбирают огонь.