– Сплясать трудновато будет, ноги совсем отнялись, а в остальном я твой. Клянусь честью Ланнистера.
– Какая у Ланнистеров честь. – Сир Джорах исполнил обещанное.
Тирион сделал два шажка и упал. Кровь прилила к конечностям, слезы к глазам.
– Если ты куда-то собрался, меня придется катить, – проговорил карлик.
Рыцарь вместо этого взял его за ручную цепь и понес.
Лабиринт альковов и гротов внизу располагался, как оказалось, вокруг дворика с цветущими лозами. Между плитами на полу рос мох, зеленый и фиолетовый. Молодые рабыни разносили вино, эль и пахнущий мятой напиток со льдом. В этот ранний час был занят едва ли один столик из двадцати.
За одним их них сидел карлик – бритый, с шапкой каштановых волос, тяжелым лбом и приплюснутым носом. Умостившись на высоком табурете с деревянной ложкой в руке, он созерцал покрасневшими глазами миску с розовой кашицей. «Экий уродец», – подумал Тирион.
Другой карлик, почувствовав его взгляд, поднял глаза и выронил ложку.
– Он меня заметил, – предупредил Тирион.
– Ну и что же?
– Он знает, кто я.
– Может, в мешок тебя запихать, чтоб никто не видал? – Рыцарь взялся за меч. – Хочет тебя украсть – пусть попробует.
Да, вряд ли карлик решится выйти на поединок с таким противником.
Сир Джорах, выбрав столик в тихом углу, заказал еду и питье. Им подали теплую лепешку, розовую рыбью икру, колбасу с медом, жареную саранчу и черный эль, горьковато-сладкий.
– Аппетит у тебя недурен, как я погляжу, – сказал рыцарь, видя, как уминает все это Тирион.
– В аду, я слыхал, кормят плохо. – В залу вошел человек. Высокий, сутулый, с остроконечной, неровно окрашенной в пурпур бородой. Купец из Тироша, не иначе. В открытую дверь хлынули крики чаек, женский смех, голоса торговцев рыбой. Карликового слона, прошедшего мимо, Тирион на миг принял за Иллирио Мопатиса.
– Ждешь кого-то? – осведомился рыцарь, намазывая лепешку икрой.
– Мало ли кого может принести ветер, – пожал плечами Тирион. – Мою единственную любовь, призрак отца, перелетную утку. Неплохо для насекомого, – одобрил он, хрустя саранчой.
– Прошлым вечером здесь толковали о Вестеросе. Какой-то лорд-изгнанник нанял Золотых Мечей отвоевывать свои земли. Половина капитанов помчались вверх по Ройну до Валан-Териса предлагать ему свои корабли.
Тирион чуть не подавился. Смеется, что ли, Джорах над ним? Что ему известно о Гриффе и Эйегоне?
– Вот не повезло-то. Я сам думал их принанять, чтобы взять Бобровый Утес. – Может, Грифф нарочно распространяет ложные слухи? Или юный принц все-таки проглотил наживку и повел своих верных не на восток, а на запад, отказавшись от сватовства к Дейенерис? Как же это Грифф позволил ему пренебречь драконами? – Тебя, сир, тоже охотно найму. Отцовский замок принадлежит мне по праву. Вручи мне свой меч, и после победы я утоплю тебя в золоте.
– Я видел, как тонут в золоте – зрелище не из приятных. А мечом я тебе разве что брюхо проткну.
– От запора хорошо помогает – спроси у моего батюшки. – Тирион взял кружку и стал пить, пряча лицо. Может, это стратегический ход, призванный усыпить подозрения волантинцев? Сесть на корабли и захватить их, когда флотилия выйдет в море, – не это ли Грифф задумал? План вполне осуществимый. В Золотых Мечах десять тысяч закаленных, дисциплинированных солдат – вот только по морю они ходить не умеют. Слишком много моряков придется оставить в живых, а путь до залива Работорговцев неблизкий…
– Следующим вдова примет вас, благородный сир, – известила служанка. – Вы принесли ей подарок?
– Да. Спасибо тебе. – Мормонт сунул девушке монету.
– Что за вдова такая? – нахмурился Тирион.
– Портовая. На восточном берегу ее до сих пор кличут шлюхой Вогарро – за глаза, правда.
– А Вогарро – это…
– Слон, семикратный триарх. Богатей, имевший большую власть в гавани. Другие строят корабли и ходят на них, а он строил причалы и склады, договаривался о грузах, менял деньги и страховал суда. Работорговлей тоже не брезговал. Когда он влюбился в юнкайскую рабыню, обученную пути семи вздохов, вышел большой скандал, но Вогарро пошел еще дальше: дал девушке вольную и женился на ней. После его смерти все дела унаследовала она. Дом Вогарро ее заставили продать – вольноотпущенникам за Черной Стеной жить нельзя, – вот она и поселилась в «Купеческом доме». Тому уж тридцать два года, но она и по сей день тут живет. Сейчас она принимает за своим обычным столом, только ты не оглядывайся. Как закончит с этим клиентом, придет наша очередь.
– И чего же ты от этой старушенции хочешь?
Сир Джорах встал.
– Скоро увидишь сам. Он уходит.
Тирион спрыгнул со стула, гремя железом. Все это обещало стать любопытным.
