Теона передернуло. Что Болтон, что Баратеон, невелика разница. Станнис взял себе в союзники Джона Сноу, а тот мигом снес бы Теону голову. Вырваться из когтей одного бастарда, чтобы достаться другому, – славная шутка. Теон посмеялся бы, если б помнил, как это делается.
Барабан бил как будто в Волчьем лесу за Охотничьими воротами. Враг под самыми стенами! Теон и еще человек двадцать двинулись туда поверху, но даже у самых воротных башен ничего не было видно из-за метели.
– Они что, стены сдуть хотят? – сострил человек Флинтов, когда рог затрубил вновь. – Отыскали Рог Джорамуна?
– Хватит ли у Станниса ума штурмовать замок? – спрашивал часовой.
– Он не Роберт, – отвечал барроутонец. – Осаду начнет, помяни мое слово. Будет морить нас голодом.
– Раньше он яйца себе отморозит, – предсказывал другой часовой.
– Надо идти на вылазку. Дать ему бой, – говорил человек Фреев.
«Валяйте, – думал Теон. – Сделайте вылазку и сдохните там, в снегу. Оставьте Винтерфелл мне и призракам». Русе Болтон не будет против: ему нужен скорый конец. В замке слишком много ртов для долгой осады, слишком много лордов, чья верность вызывает сомнения. Толстяк Мандерли, Амбер Смерть Шлюхам, люди Хорнвудов и Толхартов, Локе, Флинты, Рисвеллы – все они северяне, много поколений подряд присягавшие дому Старков. Здесь их держит девочка, кровь лорда Эддарда – но ведь она лицедейка, ягненок в шкуре лютоволка. Почему бы не послать северян на бой со Станнисом, пока с нее не сорвали маску? Чем больше их погибнет, тем меньше будет врагов у Дредфорта.
Разрешат ли Теону принять участие? Умрет по крайней мере как мужчина, с мечом в руке. Рамси ему такого подарка не сделает, а вот лорд Русе может, если хорошо попросить. Теон выполнил все, что от него требовалось, сыграл свою роль, выдал девушку замуж.
Смерть – лучшее, на что он может надеяться.
Снег в богороще по-прежнему таял, едва коснувшись земли. От горячих прудов подымался пар, пахнущий мхом, илом и разложением. Теплый туман превращал деревья в высоких сумрачных стражей. Днем северяне часто приходили сюда помолиться, но сейчас Теон Грейджой был здесь один.
Сердце-дерево встретило его взглядом всезнающих красных глаз. Теон, стоя на краю пруда, склонил голову. Бой барабана слышался даже тут – он, точно дальний гром, шел со всех сторон сразу.
Здесь, внизу, ветра не было, и снег падал тихо, но красные листья все-таки шевелились.
– Теон, – шептали они. – Теон.
Старые боги признали его, вспомнили его имя. Теон из дома Грейджоев, воспитанник Эддарда Старка, названый брат его детям. Он упал на колени.
– Молю вас… Меч – вот все, о чем я прошу. Дайте мне умереть Теоном, а не Вонючкой. – Из глаз хлынули слезы, до невозможности теплые. – Я сын Пайка, во мне кровь Железных Людей…
Лист, задев его лоб, упал в пруд и поплыл – красный, пятипалый, как окровавленная рука.
– Бран, – прошептало дерево.
Они знают. Боги все знают. Они видели, что он сделал. Ему вдруг показалось, что это Бран смотрит на него со ствола глазами, полными мудрости и печали. Вздор! Зачем Бран стал бы являться ему? Теон любил мальчика и не делал ему никакого зла. Убитые дети были не Бран и Рикон, а простые сыновья мельника с Желудевой.
– Мне нужны были две головы, иначе меня бы высмеяли…
– С кем это ты разговариваешь? – спросил кто-то.
Теон обернулся в ужасе. Рамси? Нет, всего лишь три прачки – Холли, Ровена и еще одна, имени которой он не знает.
– С призраками, – вырвалось у него. – Они говорят со мной. Зовут меня по имени.
– Теон Переметчивый. – Ровена больно дернула его за ухо. – Тебе нужны были две головы?
– Иначе его бы высмеяли, – подхватила Холли.
Они ничего не поняли.
– Вы зачем пришли? – спросил, высвободив ухо, Теон.
– За тобой, – басом ответила третья, немолодая, с проседью в волосах.
– Я ведь говорила, что хочу потрогать тебя, – улыбнулась Холли. В руке у нее сверкнул нож.
Закричать, что ли? Кто-нибудь да услышит. Вовремя, правда, им не поспеть: его кровь впитается в землю под сердце-деревом. И что в этом плохого, если подумать?
– Давай трогай. – Он сказал это не с вызовом, скорее с отчаянием. – Убей меня. Прикончи, как Желтого Дика и остальных. Это ведь вы, я знаю.
– Мы? – засмеялась Холли. – Слабые женщины? Нас любить надо, а не бояться.
– Тебя бастард обидел, да? Пальчики отрезал тебе, зубки выбил? – Ровена потрепала его по щеке. – Бедненький. Больше он к тебе не притронется. Ты молился, вот боги нас и послали. Хочешь умереть как Теон – умрешь, больно не будет… Но сперва споешь Абелю.
– Номер девяносто семь, – щелкнул кнутом оценщик. – Пара карликов, хорошо вышколенных для вашего удовольствия. – Помост для торгов стоял в устье широкого бурого Скахазадхана на берегу залива Работорговцев. Запах морской соли смешивался с вонью невольничьего лагеря. Тириона мучила не столько жара, сколько влажность: воздух пригибал к земле, как тяжелое мокрое одеяло. – Прилагаются свинья и собака, на которых карлики ездят верхом. Хорошая забава для гостей на следующем вашем пиру.
