– Мы заперли его в Древороне. Дайте мне людей для штурма, милорд, и вся семейка у меня не то что усмирится, а упокоится вечным сном.
– Если я дам вам людей, то усмирять будут они, а не вы. Не могу же я самого себя награждать. – Джейме снова свернул пергамент. – Можно оставить карту себе?
– Карту берите, а земли наши. Мы сражались на вашей стороне; Ланнистеры всегда платят свои долги.
– На нашу сторону вы перешли не так уж давно – на неприятельской сражались гораздо дольше.
– Король простил нас за это. Я потерял племянника и побочного сына. Гора снял наш урожай и спалил все, что не мог увезти. Сжег наш замок, надругался над моей дочерью – по-вашему, я не заслужил возмещения?
– Горы и моего отца больше нет. Вам оставили голову, разве этого мало? Нельзя ведь отрицать, что вы присягнули Старку и оставались верны ему, пока лорд Уолдер его не убил.
– Его – и с ним дюжину моих родичей. Да, я был ему верен и вам тоже буду, если поступите со мной честно. Я склонил колено, не видя смысла хранить верность мертвому и проливать за проигранное дело кровь Бракенов.
– Разумно. – «Хотя неразумие лорда Блэквуда заслуживает большего уважения». – Вы получите свои земли – вернее, часть их, поскольку и Блэквудов усмирили частично.
Лорд Джонос, похоже, остался доволен.
– Мы согласны на любую долю, какую милорд сочтет нужным нам уделить, но и с Блэквудами, если позволите дать вам совет, не стоит миндальничать. Измена у них в крови. До прихода андалов всей рекой правил дом Бракенов. Мы были королями, а Блэквуды – нашими вассалами, но они предали нас и захватили наш трон. Все Блэквуды – предатели от рождения, помните об этом, когда будете говорить с ними.
– Буду помнить, – пообещал Джейме.
Первым к воротам замка подъехал Пек с мирным знаменем, за ним Джейме. Двадцать пар глаз следили за ними со стен. Джейме придержал Славного на краю глубокого, вымощенного камнем рва с зеленой водой и всяческой дрянью. Сир Кеннос собирался уже протрубить в рог Геррока, но в Древороне спустили мост.
Лорд Блэквуд встречал их во внешнем дворе верхом на таком же истощенном, как он сам, скакуне – высоченный, нос крючком, волосы длинные, в клочковатой бороде больше соли, чем перца. Серебряная накладка на его алом панцире изображала сухое белое дерево, окруженное стаей воронов, на плечах колыхался плащ из вороньих перьев.
– Лорд Титос, – произнес Джейме.
– Сир.
– Благодарю, что позволили мне войти.
– Не стану притворяться, что ваш приезд меня радует, но не отрицаю, что надеялся вас увидеть. Вы хотите, чтобы я вручил вам свой меч.
– Я хочу положить конец всему этому. Ваши люди сражались доблестно, но проиграли – готовы ли вы сдаться?
– Королю. Не Джоносу Бракену.
– Понимаю.
– Желаете, чтобы я спешился и преклонил колено? – помедлив, спросил лорд Титос.
– Ветер холодный, – сказал Джейме, зная, что на них смотрят, – а на дворе грязно. Колено сможете преклонить на ковре в своей горнице, когда мы договоримся.
– Это слова рыцаря. Пожалуйте, сир. Угощать нам нечем, но учтивость всегда при нас.
Горница помещалась на втором этаже бревенчатого жилья. Джейме окинул взглядом огонь в очаге, стропила из темного дуба, гобелены на стенах и двери, ведущие в богорощу. Сквозь ромбы вставленных в них желтых стекол виднелось дерево, давшее имя замку. Чардрево в десять раз больше того, что растет в Каменном саду Бобрового Утеса, но мертвое, высохшее.
– Его Бракены извели, – сказал лорд Титос. – Тысячу лет ни листочка, а в будущем тысячелетии вовсе окаменеет, говорят мейстеры. Чардрева никогда не гниют.
– А где же вороны? – спросил Джейме.
– Они прилетают в сумерки и сидят на ветвях всю ночь, сотнями. Покрывают дерево черной листвой. Так было тысячи лет, почему – никто не может сказать. Чем-то оно привлекает их, это дерево. – Блэквуд сел в кресло с высокой спинкой. – Честь обязывает меня спросить о моем сюзерене.
– Сир Эдмар едет в Бобровый Утес как мой пленник. Его жена останется в Близнецах до родов, а затем, уже с ребенком, приедет к мужу. Если не вздумает бежать или поднять мятеж, проживет долго.
– Долго и горько. Без чести. Молва назовет его трусом.
Эдмар не заслужил этого. Он спасал свое будущее дитя, хорошо зная, чей Джейме сын, – вопреки мнению родной сестры лорда Тайвина.
– Его дядюшка пустил бы нам кровь, но выбор был не за ним, а за Эдмаром.
– В этом я с вами согласен, – ничего не выражающим голосом сказал Блэквуд. – Можно узнать, что вы сделали с сиром Бринденом?
– Я предлагал ему надеть черное, но он сбежал. Не к вам ли, часом?
– Нет. Не ко мне.
– А сказали бы вы мне, будь он здесь?
Лорд Титос только улыбнулся в ответ. Джейме сплел золотые пальцы с теми, что остались на левой руке.
– Предлагаю обсудить условия сдачи.
– Пора вставать на колени?
– Будем считать, что вы уже это сделали.
Они быстро договорились относительно самого главного: признания, клятвы, помилования, уплаты определенной пени в золоте и серебре. Настал черед спорных земель. Бросив взгляд на карту, которую показал ему Джейме, лорд Титос хмыкнул.
– Ну еще бы. Перебежчиков следует награждать.
