Танец с драконами полностью

– Рамси Болтон, лорд Винтерфелла, так он подписывается. Но там есть и другие имена. Свои подписи оставили леди Дастин, леди Сервин и четверо Рисвелов. Рядом с ними коряво нацарапан гигант, герб кого-то из Амберов.

Подписи были поставлены мейстерскими чернилами, сделанными из сажи и смолы, но сообщение над ними было нацарапано чем-то коричневым крупным, угловатым почерком. В письме говорилось о взятии Рва Кейлин, о триумфальном возвращении Хранителя Севера в свои земли, о скорой свадьбе. Первые слова послания гласили: «Я пишу это письмо кровью железных людей». Последние: «Я посылаю каждому из вас по кусочку принца. Задержитесь в моих землях и разделите его судьбу».

Аша считала своего младшего брата мёртвым. «Лучше умереть, чем пережить подобное». Клочок кожи упал ей на колени. Она поднесла его к свече и смотрела, как он сворачивается, пока огонь не поглотил его остатки, и пламя не начало лизать пальцы.

Мейстер Галбарта Гловера переминался с ноги на ногу рядом с ней.

– Ответа не будет, – сообщила она ему.

– Могу я поделиться этими известиями с леди Сибеллой?

– Как хочешь. – Аша не могла сказать, порадует ли Сибеллу Гловер взятие Рва Кейлин. Леди Сибелла почти что поселилась в богороще, молясь за своих детей и благополучное возвращение мужа. «Похоже, ещё одна молитва останется без ответа. Её сердце-древо так же слепо и глухо, как и наш Утонувший Бог». Роберт Гловер и его брат Галбарт отправились на юг вместе с Молодым Волком. Если дошедшие до них рассказы о Красной Свадьбе были правдивы хотя бы наполовину, вряд ли они снова вернутся на север. «По крайней мере, её дети живы, и это благодаря мне». Аша оставила их в Десяти Башнях на попечении своих тётушек. Младшая дочь леди Сибеллы всё ещё была грудничком, и Аша рассудила, что девочка слишком хрупка, чтобы подвергать её опасностям ещё одной бурной переправы. Девушка сунула письмо в руки мейстера.

– Вот. Пусть утешится этим, если сможет. Можешь идти.

Мейстер склонил голову и удалился. После его ухода Трис Ботли повернулся к Аше.

– Если Ров Кейлин пал, Торрхенов Удел скоро последует за ним. Потом настанет наш черёд.

– Не так быстро. Щербатый пустит им кровь.

Торрхенов Удел не был развалинами вроде Рва Кейлин, и Дагмер был железным до мозга костей. Он скорее умрёт, чем сдастся.

«Если бы мой отец все еще был жив, Ров Кейлин никогда бы не пал». Бейлон Грейджой знал, что Ров был ключом к северу. Эурон тоже это знал; ему просто было всё равно. Так же как ему было безразлично и то, что будет с Темнолесьем и Торрхеновым Уделом.

– Эурону не интересны завоевания Бейлона. Мой дядюшка гоняется за драконами.

Вороний Глаз собрал всю мощь Железных Островов на Старом Вике и взял курс далеко в Закатное Море со своим братом Виктарионом, следующим за ним, как побитая дворняжка. На Пайке не осталось никого, чтобы просить о помощи, кроме её лорда мужа.

– Мы остались одни.

– Дагмер размажет их, – настаивал Кромм, который не полюбил ни одну женщину хотя бы в половину так же сильно, как битву. – Они всего лишь волки.

– Волки перебиты. – Аша сковырнула розовый воск ногтем большого пальца – Их убили эти живодёры.

– Мы должны направиться в Торрхенов Удел и присоединиться к сражению, – призывал Квентон Грейджой, её дальний родственник и капитан «Солёной Девки».

– Да, – согласился Дагон Грейджой, ещё более дальний родственник. Дагон Пьяница, как его называли, но пьяный или трезвый – он любил сражаться. – Почему вся слава должна достаться Щербатому?

Двое слуг Галбарта Гловера внесли жаркое, но тот клочок кожи отбил у Аши аппетит. «Мои люди потеряли всякую надежду на победу, – мрачно подумала она. – Всё, на что они надеются – это хорошая смерть». И волки, несомненно, ее им обеспечат. «Рано или поздно они придут, чтобы вернуть себе этот замок».

Солнце садилось за высокие сосны Волчьего Леса, когда Аша поднималась по деревянным ступеням в спальню, принадлежавшую некогда Галбарту Гловеру. Она выпила слишком много вина, и теперь её голова трещала. Аша Грейджой любила своих людей: капитанов и команду, но половина из них были дураками. «Храбрые дураки, но всё-таки дураки. Идти к Щербатому, да, как будто мы можем…»