Танец с драконами полностью

У Аши были и другие любовники; с кем-то она делила постель полгода, с кем-то – полночи. Кварл доставлял ей больше удовольствия, чем все остальные вместе взятые. Он, может, и брился раз в две недели, но не колючая борода делает мужчину мужчиной. Ей нравилось чувствовать его гладкую, мягкую кожу под своими пальцами. Нравилось, как его длинные прямые волосы падали ему на плечи. Нравилось, как он целовался. Нравилось, как он ухмылялся, когда она водила пальцами по его соскам. Волосы меж его ног были темнее, чем песочные волосы на голове, но они хорошо смотрелись в сочетании с её собственной грубой чёрной порослью. Ей нравилось и это. У него было тело пловца – длинное и стройное, без единого шрама.

«Застенчивая улыбка, сильные руки, умелые пальцы и два надежных меча. Что ещё может пожелать женщина?» Она с радостью вышла бы замуж за Кварла, но она была дочерью лорда Бейлона, а Кварл – простолюдин, внук раба. «Не достоин того, чтобы выйти за него замуж, но вполне сойдёт для того, чтобы сыграть на его флейте». Пьяная и улыбающаяся, она заползла обратно под меха и взяла в рот его достоинство. Кварл заворочался во сне, и через какое-то время он начал твердеть. К тому времени, как он снова напрягся, Кварл проснулся, а она стала мокрой. Аша набросила меха на свои голые плечи и оседлала любовника, вводя его в себя так глубоко, что она уже не могла понять, у кого из них был член, а у кого щель. В этот раз они достигли высшей точки вместе.

– Моя милая леди, – пробормотал он после сонным голосом. – Моя милая королева.

«Нет, – подумала Аша, – я не королева, и никогда ей не буду».

– Спи.

Она поцеловала его щеку, прокралась через спальню и распахнула ставни. Луна была почти полной, а ночь такой необыкновенно ясной, что она могла видеть увенчанные снегом горные вершины. «Холодно, мрачно и неприветливо, но как красиво в лунном свете». Горные хребты мерцали бледным и неровным светом, как ряд острых зубов. Предгорья и холмы терялись в их тени.

Море было ближе, всего пять лиг на север, но Аша не смогла его разглядеть. Слишком много холмов на пути. «И деревья, так много деревьев». Волчий лес, как называли его северяне. Почти каждую ночь слышно волков, зовущих друг друга сквозь тьму. «Океан листьев. А хочется, чтобы это был настоящий океан».

Темнолесье, может, и ближе Винтерфелла к морю, но, на её вкус, всё равно слишком далеко. В воздухе пахло соснами, а не солью. На северо-востоке от этих суровых гор стояла Стена, где поднял свои знамена Станнис Баратеон. «Как говорится, враг моего врага – мой друг, но другая сторона этой монеты заключается в том, что враг моего друга – мой враг». Железнорождённые были врагами северных лордов, в которых так отчаянно нуждался этот Баратеон. «Я могла бы предложить ему своё красивое молодое тело», – подумала она, убирая прядь волос с глаз, но Станниса связывал брак, как и её саму. К тому же, он и железные люди издавна враждовали. Во время первого восстания её отца Станнис разбил Железный флот у Ярмарочного Острова и захватил Большой Вик от имени своего брата.

Покрытые мхом стены Темнолесья охватывали широкий холм с плоской вершиной. Его венчал похожий на пещеру великий чертог со сторожевой башней, поднимающейся на пятьдесят футов вверх. Под холмом был двор с конюшнями, загоном, кузницей, колодцем и овчарней, защищенный глубоким рвом, покатым земляным валом и частоколом из бревен. Внешние укрепления имели овальную форму, повторяя рельеф земли. Там было двое ворот, каждые охранялись парой квадратных деревянных башен, а по периметру стены были проложены боевые ходы. С южной стороны на частоколе сильно разросся мох и до середины покрывал башни. К востоку и западу разлеглись голые поля. Там были посеяны ячмень и овес, но они были затоптаны во время штурма, когда Аша захватила замок. Череда заморозков убила все последующие посевы, оставив после себя только грязь, пепел и чахлые гниющее побеги.

Замок был старый, но отнюдь не из крепких. Она отобрала его у Гловеров, а Бастард Болтона заберет у неё. По крайней мере, её он не освежует. Аша Грейджой не собиралась сдаваться живой. Она умрёт так же, как жила – с топором в руке и с улыбкой на губах.