— Пожалуй, для нашего разговора мне достаточно знать о Детях Цепеша. Или я не прав?
Алекса укоризненно улыбнулась и погрозила мне пальцем:
— Бладштайнеры никогда не имели ничего общего с этим безумным ублюдком!
— Выбор Стихии говорит об обратном. — пожал я плечами. — Мне непринципиально. Даже при том, что твои приёмы усиления отчаянно напоминают запрещённые практики.
— Да, мы, как и его последователи, используем приёмы Стихии Крови. И всё же пути наших семей никогда не переплетались в единое целое. Это важно, Леон!
— Пусть так. — примиряюще воздев руки, я улыбнулся. — И в чём же ваша особенность?
Тяжело вздохнув, Алекса на мгновение призадумалась и заговорила…
Рассказ невесты стал для меня откровением. Пресловутое Проклятье Древних долгие столетия оставалось для большинства Одарённых чем-то вроде мистического наказания, наложенного на отступников в незапамятные времена войн с Атлантами. Проклятье заключалось в особенностях линий крови. Смешиваясь с кровью других Одаренных в результате браков, кровь Проклятых доминировала над любой из них, даже вопреки евгенической логике, с лёгкостью разрушая родословные аристократических родов и начисто лишая потомков наследственной склонности к Стихиям и даже камонтоку. Исключение составляли лишь представители по настоящему древних семейств, но и в этом случае могли возникнуть непредвиденные сложности.
Окаянные были обречены на либо браки внутри своего небольшого сообщества, либо на мезальянс с простолюдинами. А последний вариант, как известно, изрядно мешал усилению дара у потомков и мог привести к вырождению.
Восстание Цепеша и вовсе ухудшило ситуацию. Обнаружив способность усиливаться за счёт крови сильных Одарённых, Проклятые из изгоев в один миг превратились в угрозу. И потому на них ополчился весь Старый Свет. Долгие годы все Проклятые жили, подвергаясь гонениям.
Обосновавшиеся под протекторатом Рюриковичей, Бладштайнеры сумели избежать этой участи и за столетия спокойной жизни сумели раскрыть новые грани "проклятого дара" Древних.
— Каждый раз, пробуя тебя на вкус, — говорила Алекса, пряча тень лукавой улыбки, — мне открывается часть твоей памяти. Кровь — это не только жизненная сила, но и знания её носителя. И я не просто узнаю что-то новое. Я могу этому научиться.
— И как это происходит? Мне кажется, что ты не особо стремилась учить японский.
— Как раз наоборот. — не согласилась девушка и, увидев моё непонимание, спокойно аргументировала: — Дар учёл мои намерения и желания. А мне хочется быть идеальной женой. Управление даром познания интуитивно и многое приходится делать, отталкиваясь от ощущений. Единственное, что мне известно абсолютно точно — моя кровь меняется. Идёт постепенная перестройка генома. Нечто подобное происходит при принятии в род посредством одного из ритуалов. Тебе, как представителю Старшей Семьи, должно быть о них известно.
— Как сложно… — признался я, окончательно запутавшись в её рассуждениях, — слишком сложно для аристократа, следующего путём воина. Можно проще?
— Каждый глоток твоей крови на протяжении последних двух недель вплетал меня в твой род. И я уже его часть. Хаттори не только по узам брака, но и по праву крови. Так понятно?
Я пристыженно кивнул, и продолжил размышлять — что-то в её стройной и логичной версии настороживало и ускользало, дразня моё сознание тенью странной догадки.
— Значит мы уже одна семья? — повторил я, пробуя эту фразу на вкус и безуспешно пытаясь уловить то, что меня смущает.
— Да, Леон! — торжествующе рассмеялась Алекса, распахивая объятия. — А поскольку это была именно твоя кровь, то мы с тобой скоро станем ещё ближе. Как близнецы, как брат и сестра. Ты рад, семпай?!
Приготовления к особому ритуалу заняли остаток дня и весь вечер. И речь вовсе не о начертании магических фигур или создании чудодейственных зелий — каждый заканчивал свои дела. И в основном был занят Леон. Наблюдая за ним со стороны, Алекса часто ловила себя на мысли, что не может не любоваться своим парнем. Ей нравилось абсолютно всё — жесты, мимика, интонации голоса, манера держаться, которую он демонстрировал, разговаривая с личными порученцами в разных уголках земного шара. И даже смущавшая её раньше юность парня более не тревожила — Леон давно не выглядел как мальчишка, слишком многое ему довелось пережить. Он стал старше, заметно сдержаннее и как будто бы строже…
Закончив очередной разговор, юноша аккуратно закрыл ноутбук, потянулся и, развалившись на диване в гостиной, оглушительно зевнул.
— К хорошему быстро привыкаешь. Считай ничего не сделал, а устал так, словно сегодня было две тренировки. — поделился он впечатлениями и неожиданно сменил тему: — Мне не по себе от твоей идеи. Совместить ритуалы Окаянных и Ушедших без должной подготовки, на одной интуиции, что бы достичь слияния сознаний…
— Ты боишься? — шутливо спросила Алекса. — Или дело в дедушке?
— Это вообще не причём! — огрызнулся Леон. — Ты даже не представляешь, что он за тип!
