— Ты всё ещё здесь? — спросил я, приближаясь к Илане и смыкая пальцы на её щеках. — Испытываешь моё терпение?
Шаманка зло сощурилась и, преодолевая боль, вывернулась из хватки. Колокольчики в её причёске протестующе брякнули.
— Чтобы не произошло между нами — это личное. Судьба моего народа превыше чувства вины. Поэтому я здесь и готова на многое…
В душе вновь заклокотало. И собственный голос показался похожим на карканье ворона:
— На многое? А давай! Вы же хотели моего потомка?!
Хлесткая пощёчина едва в четверть силы отбросила Илану на спину. Утробный рык и оскаленные зубы, обращённые в сторону Геркэна, заставили старика вздрогнуть. Его рука с томагавком неуверенно застыла, так и не продолжив замах, погашенный в самом начале.
— Это моё право, не так ли, вождь? — издевательски спросил я, зачем-то обрывая эмпатическую связь с дедом. Зачем? В тот момент я вряд-ли отдавал себе в этом отчёт. Во мне вновь пробудился Тёмный Дракон. Пробудился, дабы вкусить самого сладкого и любимого блюда — мести.
— Она принадлежит другому мужчине, — глухо ответил Геркэн, — и вряд-ли он…
— Она принадлежала мне! — взревел я, акустической волной крика прижимая испуганную девушку к разостланной на земле шкуре медведя. — Вы простили её, сделав чужака и предателя одним из вождей! Вы разрешили им спариваться во благо народа, наплевав на наши договоренности! Но когда вас припекло, именно твои люди пришли ко мне и просили помощи, старик!
Звонко клацнула пряжка ремня, ослабив хватку вокруг кирасы и юбки кожаного доспеха. Эта сука получит сполна…
— Великий Хан! Проявите милосердие…
— Закрой рот, Геркэн! Вы хотели моего наследника?! Вы его получите… — прошипел я, понимая что слова слетают с языка уже против воли. — Ты и Удаул. И ваша лживая сука, которой не хватило чести просто придти и сказать!!!
Наверное, именно в этот момент мне стало ясно, что Дракон говорил не просто так. Он говорил, выплёскивая мою невысказанную боль и разочарование в той, что какое-то время шла рядом и нанесла предательский удар в спину.
— Я должна была принести его в жертву… — безжизненным голосом произнесла Илана, приподнимаясь на локтях и безразлично глядя на меня снизу вверх, — … и полюбила его. И была согласна подчиниться судьбе, связав с тобой всю оставшуюся жизнь. Мне была нужна всего лишь одна ночь настоящей любви! В этом вина? Хорошо, я согласна…
Меня пошатнуло. В памяти пронеслись объяснения деда о божественном даре харизмы, привлекающей женщин, пасующем лишь перед истинным чувством. Дракон зашевелился, пытаясь окончательно отодвинуть меня от управления телом, но голос разума оказал ему достойное сопротивление…
А Илана столь же безразлично расстегнула юбку, задирая передо мной раздвинутые обнажённые ноги. Тупо уставившись на красный кусочек ткани, прикрывающий её лоно, я протестующе мотнул головой.
— Ты в своём праве, Великий Хан… Бери, что принадлежит тебе по праву и защити свой народ…
Слова шаманки гремящим эхом звучали в моей голове вновь и вновь — душа бунтовала, перебарывая волю древнего злобного существа. Пульсирующая боль в висках достигла пика, застилая взор слепящими белыми вспышками и…
Всё стихло в единый момент. Анклав Теней дрогнул, утрачивая серую зыбкость и бесследно истаял. Порыв свежего ветра приятно охладил лицо. Пошатнувшись от накатившей слабости, я взял себя в руки, внутренне радуясь первой победе над злобной тварью.
— Прикройся, дура… И не попадайся мне на глаза, пока не позову.
Уйти оказалось не так чтобы просто. Под ногами смачно чавкала холодная грязь вперемешку с мокрым, липнущим к обуви снегом. Но я страстно желал оказаться как можно дальше от того места, где чуть было не утратил себя.
И поэтому не услышал, как шаманка тихо расплакалась, спрятав лицо в ладонях. Не услышал её всхлипываний и вздоха, полного облегчения. Не услышал, как она пробормотала себе под нос:
— Сработало… Сработало… Какой же он благородный дурак…
Ещё со времён легионеров Цезаря в самых лучших армиях мира особое внимание уделялось практике дальних пеших маршей. И, стыдно признаться, только обучение в ВКШ натолкнуло меня на мысль использования этой устаревшей практики. К слову, преподаватели именовали её "суворовской".
Десантирование и пеший марш-бросок на лыжах не стали для наёмников чем-то удивительным. Каждый "ушкуйник" прошёл службу в регулярной армии РИ и, помимо Одарённости, мог похвастать хорошей физической формой. А вот опричнику в какой-то момент пришлось несладко.
Приземлившись на брёвнышко рядом с Еремеем, я сочувствующе похлопал его по плечу. Парень немедленно окрысился, продолжая растирать разутые ноги снегом и массировать закостеневшие икры.
— Ты знал! Нахрена мне сопровождать тебя в тайге? Какие здесь могут быть адепты Триглава? — раздражённо шипел он, сплёвывая слова вперемешку с "ядом". — "Отбываю по делам управления ханством."
Последняя цитата относилась к моему письму, отправленному с нарочным перед отъездом. Но я ведь не соврал?!
